«Книга Великой Ясы», или Скрижали Чингисхана - Александр Викторович Мелехин

султана Мухаммеда хорезмшаха, но, поскольку содержавшееся в переданном ему послании предложение владыки Хорезма полностью соответствовало тогдашним стремлениям самого Чингисхана, он дал на него согласие. Более того, свою волю он подкрепил указом.

УКАЗ ЧИНГИСХАНА О ПООЩРЕНИИ ТОРГОВЛИ И ОБЕСПЕЧЕНИИ БЕЗОПАСНОСТИ КУПЦОВ

«Какой бы купец ни появился на территории (Великого Монгольского Улуса. — А. М.), ему должна быть обеспечена возможность безопасного следования, а любой товар, заслуживающий внимания хана, должен быть направлен к нему вместе с владельцем»[716].

Судя по известиям современников Чингисхана, монгольские власти много сделали для обеспечения безопасности и удобства передвижения иностранных торговцев по территории Великого Монгольского Улуса. Отметим, что вплоть до начала правления Мунх-хана (1251 г.) иностранные торговцы бесплатно пользовались услугами уртонных (почтовых) станций, то есть обслуживались наравне с ханскими посланниками.

Что касается плана действий Чингисхана на западных рубежах своего улуса (во всяком случае, до трагических событий в Отраре), то, мне представляется, не далек от истины монгольский исследователь Ж. Бор, который определил его следующим образом: «Держава хорезмшаха находилась на перекрестке путей, связывавших государства Восточной Азии со странами Средиземноморья, а также Индию с южной Русью, и поэтому являлась центром торговли востока и запада, севера и юга, занимала важное место в международных отношениях того времени… Именно поэтому он с радостью воспринял предложение хорезмшаха установить добрососедские, дружественные отношения и развивать взаимовыгодную торговлю»[717].

«Это было тем более важно после походов Мухаммеда на кипчаков, с одной стороны, и присоединения (Чингисханом. — А. М.) северной части Семиречья (территорий уйгуров и харлуков. — А. М.) к монгольской империи — с другой. В результате государство хорезмшаха стало непосредственно граничить с государством Чингисхана, причем оба завоевателя, особенно последний, заботились об установлении безопасности в своих владениях»[718]. Именно об этом свидетельствовал персидский летописец Рашид ад-Дин:

«Чингисхан уже очистил большую часть страны Китая и Туркестана от непокорных и нарушителей [закона] и разместил на дорогах стражников с тем, чтобы они пропускали в безопасности купцов, а все, что сочтут подходящим из их тканей и материй, присылали вместе с их хозяевами к Чингисхану.

В то время на мусульман (хорезмских купцов. — А. М.) смотрели взором полного уважения и почтения, и для вящего почета и уважения к ним их принимали в чистых белых войлочных палатках (юртах. — А. М.)»[719].

Руководствуясь достигнутой договоренностью о развитии взаимной торговли, Чингисхан повелел отправить к хорезмшаху своих послов и торговых представителей:

ПОВЕЛЕНИЕ ЧИНГИСХАНА ОБ ОТПРАВЛЕНИИ К ХОРЕЗМШАХУ ПОСЛОВ И ТОРГОВЫХ ПРЕДСТАВИТЕЛЕЙ

«[Чингисхан] приказал женам, царевичам и эмирам каждому отправить в страну султана (Мухаммеда хорезмшаха. — А. М.) двух-трех человек из своих приближенных с товарами [состоящими из] золотых и серебряных балышей [с тем], чтобы те торговали и приобретали ценные и редкие вещи того края.

Чингисхан, присоединив к тем купцам в качестве послов Махмуда Хорезми, Али-Ходжу Бухари и Юсуфа Канка Отрари, отправил [их] к хорезмшаху с известием:

„Купцы той [вашей] стороны пришли к нам, и мы отправили [их] назад таким образом, как вы услышите. Кроме того, мы послали вместе с ними в те [ваши] страны несколько купцов привезти в нашу сторону диковинки ваших краев и получить редкостные ткани [производства] тамошних краев.

Величие вашей семьи и благородство вашего рода [ни для кого] не скрыты! Обширность пространства [вашего] государства и проникновенная сила ваших приказов ясны и знати, и черни в большей части земли.

Для меня же вы — дорогой сын и лучший из мусульман.

[Теперь], когда пределы, близкие к нам, очищены от врагов и полностью завоеваны и покорены и с обеих сторон определены соседские права, — разум и благородство требуют, чтобы с обеих сторон был бы проторен путь согласованности, и мы взяли бы на себя обязательства помощи и поддержки друг друга в бедственных событиях и содержали бы в безопасности дороги от гибельных происшествий, дабы купцы, от многократных посещений которых зависит благосостояние мира, передвигались бы со спокойной душой. [Тогда] вследствие [установившегося между нами] согласия исчезнут поводы для беспокойства и пресечется поддержка разлада и непокорности!“»[720]

Пытаясь установить добрососедские отношения с Хорезмом, что явно проглядывалось и в переданном хорезмшаху послании, и в предпринятых им действиях, Чингисхан тогда еще не догадывался об истинных замыслах султана Мухаммеда хорезмшаха. Однако, несомненно, доходившие до него известия, касавшиеся экспансионистской политики «лучшего из мусульман» на Среднем Востоке, с одной стороны, и внутриполитического, социального и религиозного кризиса в самом Хорезме, с другой стороны, заставляли его держать ухо востро…

* * *

В 1215 г. султан Мухаммед хорезмшах закончил завоевание Восточного Ирана и, перетянув на свою сторону наместника Персидского Ирака (так называли территорию Западного Ирана. — А. М.) Огулмыша, предпринял попытку подчинить себе и Западный Иран. Но тут его интересы вступили в противоречие с замыслами повелителя правоверных, багдадского халифа Насира, претендовавшего на территорию Персидского Ирака.

Когда в 1217 г. вассал хорезмшаха, наместник Персидского Ирака Огулмыш, пал от рук наемного убийцы и в Персидском Ираке подняли мятеж его подчиненные, султан Мухаммед хорезмшах пришел туда со своей армией и «приструнил» мятежников. Так хорезмшаху стала подвластна территория всего Большого Ирана, и он посчитал, что теперь вправе называться «новым Санджаром», наследником Великого Сельджука[721].

Более того, прибрав к рукам светскую власть в Большом Иране, султан Мухаммед вознамерился подчинить себе и духовную власть: сместить багдадского халифа Насира и посадить на халифство Ала-ал-мулка Термези, принадлежавшего к великим сейидам.

Однако поход хорезмшаха на Багдад провалился: «В начале осенней поры (1217 г. — А. М.), ночью, среди холмов Асадабада начался сильный снег и буран, и большинство людей и большая часть скота [хорезмшаха] погибли. Это событие было первым зловещим ударом, постигшим дело султана. Будучи побуждаем этим [несчастьем], он отменил [свое]решение (идти на Багдад, дабы сместить прежнего халифа. — А. М.)…»[722]

После неудачного похода хорезмшаха на багдадского халифа Насира его державу потряс религиозный кризис; мусульманские деятели многих областей державы хорезмшаха выступили против смещения их духовного лидера, поэтому хорезмшах «остерегался их мятежа и стремился погасить их огонь».

Наконец, в доме самого султана Мухаммеда хорезмшаха царил полный раздрай. «Разнородный состав Хорезмской империи и разделение власти между Мухаммедом и его матерью Теркен-хатун делали эту империю и без того слабою…

Войска Мухаммеда состояли преимущественно из туркменов и канкалов. Первые были потомки турков-огузов, завоевавших при сельджукидах Персию, вторые вступили в службу султана по приглашению его матери Теркен-хатун, которая, будучи дочерью хана одного из племен канкалов, кочевавшего к северу от Каспийского моря, имела между этими племенами сильных родственников, из коих многие со своими подвластными пришли на службу к Мухаммеду…

Хотя