Красный рассвет. Иноходец - Сергей Извольский

выпрыгнул из окна пятого этажа на дерево и немного ушиб себе вообще все, — приподнял я руку в стягивающем корсете.

Больше вопросов не последовало. Отвернувшись от внимательного взгляда Алисы, я сделал последний глоток такого хорошего, крепкого ароматного кофе, откинулся на спинку комфортного кресла и сразу же заснул.

Проснулся от легкого касания руки — как оказалось, мы уже сели. Надо же, во время посадок я обычно просыпаюсь. Зевнув, посмотрел на небольшое табло с уточнением информации непосредственно по нашему рейсу. На экране сейчас было:

29.03.2023

«Владимир Петляков»

Пункт прибытия: Петроград, Пулково, местное время 17:06

Пункт отправления: База Флорида-13, местное время 09:06

Вылетали с палубы Севастополя мы в пять утра с копейками. Получается, что даже меньше чем три часа летели из Флориды в Питер. Неплохо, очень неплохо. Еще более неплохо, что передо мной уже стояла чашка горячего кофе. На блюдечке, через салфетку. Взяв чашку, я зацепился взглядом за салфетку под ней, где мелким убористым почерком был написан телефон и снизу имя: Жанна. Причем буква «Ж» была написана своеобразно, в виде двух положенных набок сердечек.

Прелестно.

Сама стюардесса Жанна, так разносторонне поразившая меня приятной улыбкой и не только, стояла в дальнем конце салона и внимательно смотрела на меня. И улыбнулась, когда увидела что салфетку, так чтобы Алиса не обратила внимание, я забрал и сунул в карман.

Надо будет позвонить, как получится.

Никаких иллюзий насчет своей неотразимости я сейчас естественно не питал. Полагаю, что у Жанны — работающей на столь удивительном средстве передвижения, суборбитальный корабль, надо же, есть рабочие инструкции не только от компании Аэрофлот. Поэтому не позвоню по этому телефону, придется звонить по-другому — поводыря от МГБ ко мне без вариантов приставят. Или от ФСБ, или еще от какого-то ведомства, в Советском союзе в общем и в Российской Федерации в частности довольно много пересекающихся силовых ведомств.

Наверняка ведь меня уже проверили и раскопали как именно я получал гражданство. И наверняка раскопали обо мне большое и поразительное «ничего». Что совсем неудивительно, ведь у меня нет никаких следов в этом мире, а так просто не бывает.

Думаю, это уже стало предлогом для более чем пристального внимания к моей персоне, результат чего сейчас и наблюдаю. Когда проходил на выход мимо стюардессы Жанны, подмигнул ей, она в ответ еще раз улыбнулась. Это не укрылось от Алисы, хотя в этот раз невоспитанная красотка сохраняла каменное лицо.

О чем думает — загадка.

Открытая дверь вывела нас в телескопический рукав, пройдя по которому мы оказались в отдельном, явно для важных лиц, зале прибытия аэропорта Пулково. Понять где мы несложно, знакомый пейзаж за окном: Пулковские высоты с белым шаром обсерватории видны во всей красе промозглой серо-коричневой мартовской весны. Мутной красе — размытой потеками дождевой мороси с внешней стороны панорамного остекления обзорного зала.

Но больше знакомого пейзажа меня привлекла удивительная картина рядом — я наконец увидел корабль, на котором мы летели. Причем он был не один — второй стоял неподалеку, с другой стороны приподнятого над землей рукава выхода из терминала. И именно второй аппарат мне было удобнее рассматривать.

Напоминал суборбитальный корабль… суборбитальный корабль. Корпус с эмблемой Аэрофлота, только не в бело-синей, а в серо-красной окраске. Похож на Буран, но как-то выглядит пошире и более обтекаемый, что ли. Еще хвостовой киль не один как у Бурана, а два — буквой V. Массивные шасси из четырех пар колес, ни стекол кабины не видно, ни иллюминаторов. По приборам летает, что ли?

Алиса стояла рядом, причем молча. Мы с ней сейчас и как-бы вместе, и как-бы уже по отдельности, похоже. Она молчит, я тоже не горю желанием с ней разговаривать.

— Максим Станиславович Царев? — услышал я позади голос.

Обернулся. Несколько человек в строгих костюмах, в солнцезащитных очках — словно братья близнецы тех, кто встречал нас в аэропорту отправления. Как там на табло было написано, «База Советский-13». Только там серьезные парни были в светло-серых костюмах, по погоде, здесь в черных.

— Я.

— Максим Станиславович, прошу вас проехать с нами, вас ждут.

— Поехали, — пожал я плечами.

Прежде чем уйти, посмотрел на невоспитанную красотку. Алиса было качнулась в мою сторону, собираясь что-то сказать, но промолчала. Я тоже ничего говорить не стал, просто кивнул ей, прощаясь, развернулся и двинулся прочь в сопровождении эскорта людей в черном.

Далеко идти не пришлось — мы спустились вниз безо всяких проверок по зеленому коридору. На выходе, отдельном выходе из терминала, нас прямо у дверей ждала колонна из трех автомобилей. Первая экипаж ГАИ — машина напоминающая гибрид двадцать четвертой Волги и Мерседеса в сто двадцатом кузове. Черная, с синей полосой по борту и ярким гербом ведомства на передней двери. И с яркими проблесковыми маячками-стробоскопами, которые добавляли признаки привычной мне современности в облик машине.

Вторым стоял представительский автомобиль той же модели, только без маячков и раскраски. Туда меня и пригласили, иначе открытую дверь истолковать было сложно.

Подходя к двери глянул на третий автомобиль — тонированный по кругу микроавтобус-фургон сопровождения, в который уже грузились люди в черном.

— Здорово, Иноходец! — когда я сел на заднее сиденье, приветствовал меня усатый Юрий Семенович.

Смотрел он внимательно — похоже, уже в курсе насчет моего «нулевого» прошлого в этом мире.

— Доброе утро.

— Дело к вечеру уже.

— Я проснулся недавно, у меня утро еще.

— Ну да, справедливо, — кивнул усатый дядь. И пояснил, видя вопрос во взгляде: — Да мы на одном корабле с тобой сюда летели, просто я в другом салоне был.

— Вот как…

— Вот так, — еще более пристально посмотрел мне в глаза Семенович.

Он явно ждал каких-то объяснений, но я молчал — не спрашивают пока ничего, и говорить смысла не вижу. Кортеж между тем тронулся. Проехав по территории аэропорта, покинули мы его через служебный проезд и выскочили на кольцевую автодорогу.

Глядя в окно, я заметил знакомые коровники. Что демократическая Российская Федерация дикого капитализма, что социалистическая Российская Федерация планового госкапитализма, окружающей реальности без разницы, потому что коровники в Старо-Паново — вечны. Константа бытия, усмехнулся я.

Впрочем, когда мы выехали на кольцевую дорогу, стало не до усмешек — с воем и блеском мигалок кортеж полетел с такой скоростью, что я прямо заволновался. За сто пятьдесят километров точно на спидометре, как бы и не к двум сотням ближе.

Не то