Человек - Юрий Мишин

— А что делать с интересами страны, майор? — спросил Василий Петрович. — Сейчас мы единственные в мире, кто имеет игрушки подобные «минимагам» и те же сканеры. А, теперь представь себе, далеко не гипотетическую, а вполне реальную ситуацию. Наши нынешние новые так называемые друзья или, если хочешь — старые враги, а по закону подлости первыми будут именно они, сами обнаружат Иных. А обнаружив, тоже создадут генераторы Силы. И получится, что у них генераторы есть, а у нас как говорится — фигвам! Мы с тобой, Сережа, государственные люди и здесь тебе не какой-нибудь занюханный «Тресточисткигор» из провинциального Кржополя. Поэтому должны рассуждать по государственному. И так уже, — Данилов в сердцах оттолкнул от себя тонкую серо-коричневую папку, по инерции проехавшую по полированной поверхности генеральского стола почти до Муромцева, — довели страну… Куда ни глянь, за что ни возьмись — ничего нет!

Сергей протянул руку и слегка отодвинул папку подальше от края стола да и от себя заодно. Вверху на ней было написано: «Совершенно секретно. Единственный экземпляр. И ниже крупно черным фломастером: Проверочный материал по факту получения взяток при…». Дальше шла фамилия очень известного в области человека. Муромцев вздохнул и стал слушать Данилова дальше.

— … вот, пожалуйста, — генерал раздраженно ткнул рукой в лежащую сбоку от него газету. — Аэрофлот закупает «Эрбасы»! Как будто нет самолетов Российского производства, нет собственных КБ! А на авиазаводе никак не запустят в серию учебный самолет для ВВС. Не могут довести его до ума… А флот, Сергей? Ты знаешь, что боеспособных кораблей осталось очень мало? Куда ни плюнь, кругом один непрофессионализм, безразличие и казнокрадство. Любители…

— С нами разве кто-то собирается воевать?

— Слава богу, нет. Пока нет. Однако в любой, даже в самой дружественной нам стране может смениться руководство а, следовательно, и курс. Может прийти к власти тоталитарный режим… В жизни может произойти все что угодно, майор, и к этому страна должна быть готова. Готова к любому повороту событий. Так то! Поэтому полностью понимая твои доводы, я своего согласия на закрытие программы, не дам.

— Но, Василий Петрович…

— Кроме того, помнится, мы уже обсуждали похожую тему перед твоим внедрением. Пассионарность. Помнишь? Прочитал про нее? Куда пойдут в своем развитии Иные завтра, через год, десять? Этого не знает никто.

— Так ведь я как раз…

— Извини, Сергей, я еще не закончил, — прервал его Данилов. — Я не могу рисковать. Москва не может рисковать. Не торопиться с испытаниями — да, это нужно. Получше все проверить — тоже дело. Удвоить, утроить осмотрительность — тем более, но отказываться от имеющихся наработок? Закрыть всю тему? Повернуть технический прогресс вспять? Нам никто не разрешит.

— Василий Петрович, товарищ генерал, — Муромцев прижал к груди руки, — да поймите же вы, наконец, что не в этом дело. Не в безопасности страны, хотя Иные существовали когда такого понятия, как государство еще не было и помине, а по Европе бродили неандертальцы. И даже не в полной бесперспективности затеянного нами. Раньше я был полностью согласен с вашей позицией, с «Нижегородским меморандумом», но теперь…

— Теперь ты стал Иным… К сожалению…, - мрачно обронил генерал глядя в стол.

— Не в этом дело, — продолжил Муромцев.

Он вдруг полностью успокоился, осознав, что в данном случае плетью обуха не перешибешь и, усмехнувшись, сказал:

— Да, я стал Иным и что из того? Вы мне так часто и прозрачно за последнее время намекали об этом, что я действительно поверил в сказанное вами. Да, я Иной, хотя был и остаюсь вашим сотрудником, чекистом и убеждает сейчас вас не столько ваш майор Муромцев, сколько оперативный сотрудник Нижегородского Ночного Патруля, маг первого уровня. Я мог бы вам приказать…

— Ты не посмеешь… у тебя же присяга…

— Ха-ха, — Сергей рассмеялся в лицо старому генералу. — Присягу принимал человек, Василий Петрович, а я, как вы изволили только, что выразиться — Иной. А нас с первых занятий учат, что мы не люди.

— Нелюди…

— Нет, товарищ генерал, только не люди. Хотя, согласен, среди Иных встречаются иногда и нелюди. Как, впрочем, и среди людей.

— Дело не в терминологии.

— Согласен. Но мы отвлеклись. Я все же надеюсь вас убедить. Основной мой довод, который вы не ходите принять, это опасность для людей. Вы никогда не видели Иного в деле и хотя я не самый сильный…

— Что ты собираешься делать? — воскликнул генерал вставая.

— Всего лишь продемонстрировать вам с кем вы собираетесь воевать, — улыбнулся Сергей. — Не более того. Я ведь вас слишком уважаю, Василий Петрович. Поэтому и стараюсь убедить. И, пожалуйста, сядьте!

— У тебя не получится…, - Данилов медленно и тяжело опустился в кресло.

— Получится, еще как получится. Уверяю вас. Я знаю, про защиту, установленную в кабинете. Про генератор у вас в столе. Да, именно там, в правом среднем ящике, — кивнул Муромцев, проследив взгляд генерала. — А когда вы уходите, то берете его с собой или прячете в сейф. Ведь так?

— Откуда ты…

— Оттуда, шеф. Все оттуда. Я ведь Иной… или забыли? И хотя ваши мысли и чувства для меня почему-то закрыты, по всей видимости, где-то здесь прячется стационарный генератор, в остальных своих действиях я совершенно свободен. Меня не осилит и десяток ваших «минимагов».

— Сережа, опомнись! — казалось, Данилов был в смятении.

Муромцев равнодушно пожал плечами:

— Не хотите демонстрации? Что ж. Это лишний раз убеждает меня, что вы и ваше московское руководство не понимает всей катастрофичности ситуации.

— Подожди, Сережа, — попросил Данилов. — Ты ведь понимаешь, что дело не только во мне. Да, мое слово что-то там, в верхах, значит и значит не мало. Но этого недостаточно. У руководства свои соображения на ваш счет. Пойми…, - генерал замялся. — Несколько раз уже поднимался вопрос о твоей…, - Василий Петрович был в явном затруднении.

— Ликвидации? — помог ему Сергей.

— Можно сказать и так, — нехотя согласился Данилов.

— И кто автор этой э… идеи? — спросил Муромцев.

— Какая разница, Сережа? Это что-то меняет?

— Нет, — согласился Муромцев. — Да вы не бойтесь, Василий Петрович, не собираюсь я никого превращать в жабу. Шутка, — сказал он, увидев удивленные глаза генерала. — Шутка юмора. Я ведь, товарищ генерал, Светлый Иной. Нам, Светлым многое нельзя. А иначе фрр-р… и все. Как кусочек сахара в стакане горячего чая…

— Что «и все»? — не понял Данилов.

— Не важно. Мне просто интересно. Так и не скажете?