Младший брат дракона - Андрей Вячеславович Шевченко

– Да кто же против? – изумился варвар.

– Тогда слушай меня: когда мы найдём дракона, ты должен будешь швырнуть свой амулет в драконье пламя. Это единственный способ уничтожить заклинание.

– Ты уверен?

– Конечно, нет! Помнишь, маг говорил, что драконье пламя уничтожает чужие заклятья? Возможно, нам это поможет. Главное: выбрать нужный момент, бросить амулет, самому не попасть под драконий огонь и удрать подальше.

– Ну-у, – протянул каршарец, – бросить-то я брошу, а вот удирать не собираюсь. Я этого ящера покромсаю. Мелко-мелко! Где он? Поскорее бы доехать!

В глазах Гунвальда словно зажглись огоньки – он дал лошади шпор и ускакал в голову отряда. Дилль, который и сам чувствовал прилив безумного желания отрубить голову дракону, с трудом сдержался, чтобы не последовать примеру каршарца. Нужно сохранять холодный разум, напомнил он себе и направил коня к монаху.

– Герон, – окликнул он того, – можно перекинуться с тобой парой слов?

Монах, который после вчерашнего разговора с вампирами был сам не свой, кивнул и отъехал в сторону.

– Ты заметил, что на Гунвальда заклятье магистра-одуванчика действует сильнее, чем на кого-либо другого?

– А чего ты удивляешься? – буркнул монах. – Гунвальд и без всяких заклятий бредил дракой с Великим драконом.

– Герон, ты должен проследить, чтобы в Неонине Гунвальд выпил то вино, которое нам дал маг.

– Зачем? – удивился монах.

– Оно ослабляет действие заклятья. Я боюсь, что наш каршарец совсем обезумеет от магической ярости и забудет, что должен бросить свой амулет в драконий огонь.

– Ничего не понимаю, – монах даже головой помотал. – Давай ещё раз.

Дилль рассказал Герону о том, что у него и Гунвальда есть призрачный шанс избежать смерти – нужно лишь избавиться от зачарованного амулета.

– Уверенности в успехе – никакой, но попытаться стоит, – закончил Дилль. – Гунвальд, конечно, и после этого может броситься в бой с драконом, но пусть он это делает сам, а не по приказу демонова "одуванчика".

– Я прослежу, – пообещал Герон. – А ты? За двоими одновременно мне не уследить.

– Надеюсь, моя природная осторожность поможет сохранить остатки разума, – криво усмехнулся Дилль. – Хотя чувствую, что окажись здесь дракон, я бы…

Дилль не закончил фразу – внутри у него вскипело озеро безумной ярости, призывавшей вступить в бой. Магия требовала от него крови и убийств. Дилль вцепился в поводья и с превеликим трудом сосредоточился на медной заклёпке, что красовалась на луке седла. Постепенно приступ ярости прошёл, и он смог вздохнуть свободно.

– Надо бы снять эту заклёпку и всё время с собой носить – она хорошо успокаивает, – хмыкнул Дилль. – Интересно, а как остальные справляются?

Остальные справлялись никак – драконоборцы один за другим высылали коней в галоп. Отряд уже растянулся на сотни шагов, а впереди всех мчался каршарец. Монах пришпорил коня и бросился догонять Гунвальда. Дилль, как он ни боролся с магией, тоже поддался всеобщему безумию, хлестнул своего старенького скакуна, и тот неодобрительно всхрапнув, перешёл в галоп.

Мимо мелькали пригорки, рощицы куцых берёзок, небольшие овраги – Дилль замечал это, пребывая словно во сне. Вполне добротная насыпная дорога, что вела в Неонин, пролетала под копытами Диллева коня лига за лигой. Далеко впереди показались стены Неонина, когда, не выдержав этой безумной скачки, лошади начали падать. Первым пал конь Гунвальда – всё-таки, весом каршарец превосходил любого из драконоборцев. Бедная коняга, вся покрытая пеной, рухнула, и никакие увещевания и пинки разъярённого варвара не смогли поднять животное.

Один за другим кони останавливались. Те, чьи скакуны отказывались двигаться , шли дальше пешком. Диллю повезло – его конь продержался дольше других. Хотя, подумал Дилль, везение сомнительное – ведь в результате он оказался далеко впереди остальных. Его товарищи ещё пылили по дороге мимо полузасохших ячменных полей, а он уже стоял перед распахнутыми настежь главными воротами.

В защитной стене, окружавшей город, неподалёку от ворот зияла огромная дыра. Возникало такое впечатление, будто удар невероятной силы разнёс стену, разбросав в стороны бревенчатый скелет, на который накладывались глиняные кирпичи. Причём, как отметил Дилль, многие кирпичи выглядели оплавленными, а толстенные брёвна обгорели до головёшек.

– Похоже, наш дракон пробрался в город именно здесь, – проворчал он. – А дырка-то будет размером побольше ворот. Интересно, зачем ему понадобилось разрушать стену, если он мог её перелететь? А, может, наш монстр уже не может летать?

Дилль с содроганием представил себе размеры дракона, проделавшего эту дыру.

– Самое разумное – это уехать обратно, – сказал он, но, подчиняясь заклятью, отправился на поиски дракона.

Внутри Неонина царила разруха и запустение. На улицах валялись брошенные вещи, стояли сломанные телеги, многие дома были сожжены и разрушены. Никого живого Дилль не нашёл, только иной раз среди обгорелых брёвен и гор битого камня серыми тенями мелькали полуодичалые коты. Он пробирался сквозь завалы, ругаясь и чихая от пыли, при этом то и дело его взгляд натыкался на полуразложившиеся трупы. Иные мертвецы были сожжены в пепел, и только по очертаниям оплавленной брони можно было догадаться, что при жизни человек являлся солдатом. Другие были раздавлены в лепёшку, будто попали под здоровенный мельничный жёрнов. Обходя очередного мертвеца, Дилль увидел валявшееся в пыли копьё.

– О, отлично! Ну, теперь береги глаза, морда драконья! – кровожадно воскликнул он, в то же время уголком сознания понимая всю тщетность попытки поразить огромного дракона этой тростинкой.

С копьём наперевес Дилль прошагал три или четыре квартала, когда понял, что не имеет ни малейшего представления, куда двигаться. Вообще-то, дракон – это не кошка и спрятаться в какую-нибудь щель не может. Значит, надо просто забраться повыше, откуда можно обозреть окрестности. Самым подходящим для этого местом был дворец наместника, стоящий на холме в центре города. Туда Дилль и отправился по дороге, петлявшей по крутому склону холма.

Дворец наместника Бореола – Дилль даже вспомнил, как зовут этого господина в обшитом золотом костюме, некогда окружала внушительная стена – видимо для того, чтобы простолюдины не мешали ему руководить городом. Теперь же на стене уцелели лишь два-три участка, а остальное превратилось в руины.

– Прямо-таки не стена, а рот старого бродяги, – усмехнулся Дилль. – У того тоже пара зубов уцелела, да и от тех толку нет.

Он перелез через груду битого кирпича, миновал сад с мандариновыми деревьями – некогда ухоженными, а теперь растоптанными и изломанными,