Ст. лейтенант. Назад в СССР. Книга 12. Часть 3 - Максим Гаусс

дачи располагалась большая чебуречная, откуда постоянно прилетали восхительные запахи, дразнящие наше обоняние. Димка Самарин, стоя на наблюдательном посту, даже пальцы начал себе грызть.

Я еще несколько секунд думал, взвесил возможные риски, а затем согласно кивнул и встал с кресла. Решительно сунул в кобуру скрытого ношения свой недавно почищенный пистолет, в карман положил запасную обойму — хоть какое-то ощущение безопасности. В ботинок сунул нож. На всякий случай.

Вышел за ворота дачи. Остановился в нескольких метрах. Осмотрелся — ничего. Мой наметанный глаз угрозы не видел, хотя я и пытался постоянно анализировать все, что видел.

Ташкент встретил меня ослепительным солнцем и оглушительной, мирной суетой. Город большой, оживленный. После войны здесь население чуть убавилось по той простой причине, что многих узбеков призвали в армию, для подготовки замены для отдельных подразделений общевойсковой сороковой армии.

Воспользовавшись картой, спрашивая местных, я нашел почтамт — прохладное, пропахшее пылью и старыми досками здание. Долго стоял в очереди к единственной свободной кабине, чувствуя, как ладони потеют от нервного напряжения.

Наконец, пришла моя очередь — буквально ввалился внутрь, кое-как прикрыв за собой дверь. Номерной диск завертелся, послышались щелчки. Сердце начало колотиться.

— Алло? — из трубки прозвучал до боли знакомый голос, которого я не слышал уже несколько месяцев. Это время казалось вечностью.

— Лена… — внезапно осипшим голосом произнес я. — Это я. Максим.

— Максим! Боже мой… Жив? Здоров? Где ты? — ее голос дрогнул, в нем мгновенно смешались слезы, радость, волнение, удивление, чувства.

— Жив, здоров. Сейчас в Ташкенте сидим. Ждем отправки домой. Все уже позади, задание выполнили. — Я сжал трубку так, что костяшки побелели. — Так что ты не волнуйся, я уже жду документы, мне тут, кстати, отпуск дали, представляешь? В связи со свадьбой. Так что у нас будет аж целый месяц! Месяц отпуска. Только для нас двоих.

В трубке повисла пауза, и я услышал, как она едва сдерживается от нахлынувших чувств.

— Правда? Целый месяц?

— Да и никаких тревог. Клянусь. Только ты, я и наша свадьба. Ну и родные! Ты главное на меня не злись, что я вот так вот пропадаю на месяца, а потом появляюсь из ниоткуда. Обещаю, это скоро закончится!

— Я не злюсь, Максим, — прошептала она. — Я понимаю. Я всегда понимала, ведь отец таким же был. Я просто так соскучилась по тебе, не могу уже одна оставаться. Возвращайся. Пожалуйста, возвращайся целым. Ты обещаешь?

— Обещаю. Я уже в пути, родная. Скоро. Очень скоро.

От этих слов что-то перевернулось внутри. Стало и тепло, и невыносимо больно от мысли, что этот долгожданный мир может рухнуть в одночасье. А все потому, что призрачные нити войны все равно тянутся следом за мной.

Вернувшись на дачу с заветной коробкой полной еще горячих чебуреков, я застал там майора Игнатьева. Он сидел на веранде, держа в руках алюминиевую кружку чая. Вид у него был угрюмый, но я знал, что он меня поймет. Рядом с ним стоял Корнеев, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну что, жених, нервы треплешь? Не сидится тебе за этими стенами? — встретил он меня с легкой, уставшей ухмылкой.

— Как есть, товарищ майор, — честно ответил я, ставя дымящуюся коробку на стол. — Позвонил невесте! Так было нужно!

Игнатьев отставил кружку. Его лицо стало серьезным.

— Понимаю, не оправдывайся. Сидеть в четырех стенах, когда там такое дело — не сахар. Но теперь слушай меня внимательно. Очень внимательно. По поводу той информации о наемниках Калугина… Никаких подтверждений за двое суток так и не поступило. Я сам проверял, звонил нужным людям. Даже ХАД и те в какой-то мере подключились. Итог — ничего! Ни по нашим каналам, ни по линии МВД. Тишина. Полная.

Он сделал паузу, глядя мне прямо в глаза. Повисла небольшая пауза.

— Я лично связывался со всеми возможными источниками. Ни одного сигнала. Ни одного подозрительного факта. Ни в Ташкенте, ни в Афганистане, ни в Союзе в целом.

Я молчал, чувствуя, как в груди замирает надежда.

— И что это значит?

— Это значит, что я, как старший оперативный начальник, склоняюсь к версии, что была дезинформация. Причем искусная и намеренная. Цель — держать тебя в тонусе. Нервы помотать, помешать тебе спокойно вздохнуть и, возможно, заставить совершить какую-нибудь глупость. Калугин действительно сбежал, это факт. Но не в Польшу, как мы думали первоначально. По уточненным данным, которые поступили буквально сегодня утром, его следы ведут в Европу.

Я молча ждал продолжения. Но Кэп не торопился делать поспешные выводы.

— Человек он прагматичный. Потеряв все здесь, он, вполне возможно, теперь думает только о том, как бы устроиться на новом месте, легализоваться и не светиться. Вспоминать о тебе, организовывать сложные операции с наймом профессионалов — значит лишний раз рисковать. Для него это точно сейчас не самое важное. Он спасает свою шкуру. Да, он в курсе, кто предоставил на него компромат и благодаря кому ему пришлось бежать. Но я не думаю, что он настолько одержим местью к тебе.

В груди что-то дрогнуло, сжатый ком тревоги начал понемногу рассасываться.

— Кэп, ты уверен? — не удержался я.

— Ну… В нашем деле стопроцентной уверенности не бывает, Громов, — спокойно ответил майор Игнатьев. — Но я опираюсь на факты. А факты таковы: угрозы на данный момент не обнаружено. В Ташкенте тоже все спокойно. Считай, что ты в безопасности. Я обсудил это с Хоревым — он еще думает, но мой тебе совет… Готовься к отъезду. И к свадьбе.

Еще тридцать шесть часов пролетело в томительном ожидании. Мы продолжали наблюдать за периметром, нести дежурство, контролировать прилегающую территорию. Однако уже без прежней паранойи. И вот наступило первое мая.

Утром, когда я еще спал, в коридоре раздались гулкие шаги. Хлопнула дверь. В комнату ввалился здоровяк Самарин — сегодня он был дежурным связистом.

— Макс, тебя полковник Хорев вызывает!

— Сейчас буду! — я рывком принял почти вертикальное положение.

Не прошло и минуты, как я уже оказался в той же комнате. Сел на табуретку, нахлобучил на голову гарнитуру.

— Хорек?

— Он самый. Слушаю вас, товарищ командир.

Звание я не стал озвучивать не просто так. Были причины — вдруг нас прослушивают⁈

— Слушай внимательно. Очень внимательно. — Его голос был ровным, но в нем слышалась сталь. — По твоему вопросу проведена максимально возможная проверка. Задействованы все ресурсы, которые только можно было использовать без лишнего шума. Результат — угроза не подтвердилась. Информация о наемниках была ложной. Повторяю, ложной. Все наши источники, все агентурные каналы, все наблюдение за подозрительными личностями — чисто. Ни одного намека, ни одной зацепки.