Вот мы и встретились - Кристофер Голден

В туалете раздалось мычание, за которым последовал другой, влажный звук. Этот звук Дори уже доводилось слышать. Такие звуки Дори порой издавала сама.

— Брось, не волнуйся, — сказал женский голос. — Кто-нибудь непременно войдет.

Пальцы Дори продолжали толкать. Дверь распахнулась как раз в тот момент, когда Джиллиан опустила голову и опять сомкнула губы на члене Яна. Ян снова застонал и закрыл глаза. А затем, ухватив Джиллиан за волосы, стал водить ее головой взад-вперед, трахая ее в рот. Джиллиан правой рукой гладила ему яйца и шумно, жадно сосала член.

Ян содрогнулся. Затем открыл глаза и, словно зачарованный, мечтательно воззрился на ходящую туда-сюда голову Джиллиан. А затем, должно быть, почуял, что дверь открыта, что кто-то стоит внутри. Или, может статься, Ян увидел Дори периферическим зрением, ибо, когда он поднял взгляд, шок у него на лице вовсю воевал с наслаждением.

Глаза Яна мгновенно расширились, стоило ему только понять, кто именно вошел в туалет.

— Дори, — прошептал Ян, пытаясь отстраниться от Дори, хотя за спиной у него был сливной бачок, и деваться ему было некуда. Тогда Ян, явно паникуя, замахал руками и попытался оттолкнуть голову Джиллиан.

Продолжая ласкать его ладонью и ртом, девушка все же подняла глаза. Затем, увидев, что пристальный взор Яна устремлен куда-то еще, Джиллиан повернула голову вправо. И встретилась глазами с Дори.

Но тем не менее продолжила сосать Яну член.

Дори сделала шаг назад, затем еще один. Ее пальцы коснулись дверного косяка, и нервные окончания ожили. Одно лишь прикосновение словно бы ее воспламенило. Лицо Дори стало холодным, зато горячие слезы заструились по ее щекам, и она тут же ощутила соль на губах.

Это ее и сломало. Вкус собственных слез.

В ванной последовала легкая потасовка, пока Ян отталкивал от себя Джиллиан. Он позвал Дори по имени, но она едва его услышала. Дори уже вышла из оцепенения и побежала по коридору. Крис Леблан попытался остановить ее на лестнице и спросить, что случилось, но она оттолкнула его в сторону и чуть не упала, буквально слетая вниз по ступенькам. Все разговоры внезапно прекратились. Народ стал глазеть. Дори не обращала внимания. Сердечная боль заглушила в ней все остальное. Подбежав к входной двери, она распахнула ее и вырвалась в ночь, под дождь. Дори даже не позаботилась захлопнуть за собой дверь.

Оказавшись на переднем газоне у дома Мэнсаров, Дори обхватила себя руками и, обратив лицо к небу, испустила вопль, который все это время накапливался у нее внутри. Дождь мигом смыл ее слезы и окончательно загубил замшевую куртку. Дори даже этого не заметила.

Из дома послышался крик Яна. Он звал ее по имени. Дори быстро оглянулась. Дверь по-прежнему была распахнута, но Ян еще снаружи не появился. Внезапно сердечная боль Дори сменилась лютой ненавистью, не похожей ни на что из всего того, что ей уже доводилось испытывать. «Долбаный ублюдок, — подумала девушка. — Говно». Неистовые образы заполнили ее разум, но, несмотря на страстное желание сделать Яну больно, на самом деле Дори просто хотелось убежать, убраться подальше отсюда. Убраться подальше от него.

Несмотря на дождь, Дори направилась прочь от дома Мэнсаров, срезая себе путь по газону. Туфли ее с хлюпаньем утопали в мокрой почве. Какая-то частика Дори заколебалась. Ясным вечером она без проблем сумела бы добраться до дома. Идти было всего несколько миль, ничего страшного. Но сегодня…

Чувствуя, как дождь струится по ее лицу, Дори остановилась.

Позади, у дома, скрытый от нее деревьями, Ян кричал в дождь, зовя Дори по имени. Теперь он в любую секунду мог вырваться в бурю, мог ее разыскать, попытаться что-то объяснить. И самая дьявольщина заключалась в том, что Дори казалось — она вполне может к нему прислушаться.

«Засранец», — подумала она. Но никакой объем сквернословий не мог выразить того, что она в тот момент испытывала по отношению к Яну.

— Нет, — вслух сказала Дори, отбрасывая прочь побуждение вернуться. — Никогда.

Помотав головой, она опять направилась к дороге. Поначалу Дори шла, а затем перешла на легкую трусцу по скользкому, топкому газону. Двигаться было куда лучше, чем стоять, и Дори не обращала внимания на дождь, который упорно приклеивал ее волосы к лицу. Наконец Дори побежала, начиная быстрее дышать и чувствуя, как отчаянно колотится ее сердце. Добравшись до асфальта, она продолжила бег, желая теперь лишь одного — убраться как можно дальше от этой чертовой вечеринки. Затем в голове у Дори стали возникать вопросы, и девушка задумалась о том, как она теперь уладит все это дело в школе… Все обо всем узнают. Что она станет делать, встречаясь в коридорах с Яном или с Джиллиан?

Дождь, струившийся вниз по ее загривку, был холодным, и Дори натянула насквозь мокрую куртку себе на голову, точно капюшон. Она сохраняла темп бега, спеша вперед по обочине дороги и прикидывая, не стоит ли ей попытаться остановить попутку. Гроув-стрит была лениво виляющей меж небольших рощиц дорогой. Пробежка по ней обещала стать долгой и очень мокрой.

— Дори!

Она резко развернулась, по-прежнему натягивая куртку себе на голову. Позади, у самого края земельного участка Мэнсаров, Дори различила на дороге темную фигуру — всего лишь силуэт в ночи. Ян последовал за ней. В горле у Дори стала ощущаться горечь — словно бы от желчи. Неужели он действительно думал, что найдет какое-то объяснение тому, что она увидела?

— Пошел ты в жопу! — завопила Дори.

Ян бросился бежать следом за ней. Опять позвал ее по имени. Сердечная боль вернулась на место, но теперь стала гораздо сильнее, и свежие слезы ожгли ее щеки. Дори стала перебегать через Гроув-стрит.

— Дори!

Она резко развернулась — прямо там, на дорожном полотне — и так громко проревела те же самые слова, что сила этого выкрика согнула ее пополам.

— ПОШЕЛ! ТЫ! В ЖОПУ!

Тут ее омыли фары пикапа. Повернув голову, Дори оказалась мгновенно ими ослеплена. Но инстинкт взял свое.

Дори услышала, как шины завизжали на мокрой мостовой когда водитель попытался остановиться. И стремительно бросилась влево.

Одна из фар разбилась, когда пикап все-таки ее зацепил.

Тиканье часов казалось до невозможности громким. Уилл Джеймс сидел на стуле у себя на кухне… вот только уже много лет эта кухня была не его. Все в ней казалось до странности незнакомым, и тем не менее Уилл чувствовал себя здесь как дома. Все вокруг словно бы покрывал тонкий налет фальши, скрывающий правду об этом помещении, как будто Уиллу стоило лишь поскрести поверхность, чтобы обнаружить под ней ту самую кухню, которую он помнил с детства.