Янкелевич в стране жуликов - Олег Логинов

При общности интересов и биографий, эти два человека представляли полную противоположность друг другу по внешности и характеру. Псих мелкий, взрывной, импульсивный, а Ленивый - крупногабаритный

флегматик. Роднило же их, кроме дружбы с раннего детства, полное отсутствие каких-либо нравственных ценностей. Короче, парни были законченными подонками, и ничего святого для них не существовало.

Насос подметив повышенное честолюбие своих "шестерок", доверил

им самостоятельно подобрать сеть уличных торговцев наркотой, после

чего их самомнение подскочило до необычайных высот. Однако, скоре

стало ясно, что результаты их деятельности неадекватны амбициям. Работать под ними соглашались только такие отщепенцы, как Шелуха, соответственно обороты и выручка были плевые. Но зато Псих и Ленивый почувствовали себя хозяевами жизни и со своими реализаторами обращались, как с рабами. В сущности, Шелуху Псих подколол ни за что. Незначительная задолженность бомжа тянула лишь на пару блоков приличных сигарет, но вот то, что он не выразил рабской покорности, вызвало у отморозков приступ ярости.

Говорят, что крыса, попробавшая крови и мяса своего собрата, входит во вкус этой пищи и в дальнейшем предпочитает ее любой другой. У людей с преступными наклонностями тоже часто проявляется вкус к убийству после первой умерщвленной жертвы.

Убив Шелуху, Псих и Ленивый не стали переживать и замаливать этот грех, а спокойно отправились обедать в пельменную. Набив животы,

забрались обратно в машину и, свернув себе по косячку, принялись кайфовать.

- Клево, - промолвил Ленивый, сладостно развалившись и закрыв глаза.

- Ну ты, хорош спать, - ткнул его непоседливый Псих. - Чем займемся?

- Может телок сеять, да забуриться куда-нибудь оттянуться? высказал пожелание Ленивый и зевнул.

- У тебя бабки на телок завелись? - саркастически осведомился Псих.

- Бабок немае, - на украинский лад ответил Ленивый и снова закрыл глаза, намереваясь подремать.

- Слышь, я придумал как можно кучу баксов заработать? - произнес Псих.

- Заработать? - переспросил Ленивый и от удивления открыл глаза.

Первый раз он слышал из уст Психа, что деньги можно зарабатывать, а не красть или отнимать. Впрочем, вскоре, когда тот изложил свою идею, стало ясно, что мировоззрение напарника не поменялось.

- Я случайно подслушал один телефонный базар Насоса. Не знаю с кем он толковал, только сказал, что у него есть заказ на ликвидацию Анциферова. Если мы мочканем Анциферова, представляешь сколько нам лаве отвалят?! воскликнул Псих и возбужденно затряс ручонками перед лицом кента.

Но тот, при всей своей тупости и жадности, обладал более реальным взглядом на жизнь и попытался урезонить товарища:

- Ты чо, в натуре, шизанулся?! Как же мы Анциферова сможем замочить? Его такие амбалы пасут. Они нам бошки моментом пооткручивают. Это тебе не какой-нибудь Шелуха, которому перо в бок и готово. Тут стволы нужны, а еще лучше взрывчатка. Чтобы нажал на кнопку и разнесло всех к едреной матери.

- Это не наша забота. Если Насос хотит Анциферова на Луну спровадить, пусть нас снабжает стволами или взрывчаткой.

- Ну не знаю..... - засомневался Ленивый.

Псих и Ленивый были закоренелыми второгодниками, поэтому они

так и не узнали из школьной программы по литературе, что во второй половине ХIХ века под гнетом царизма, который душил всякое свободное слово, живую мысль, духовно порабощал и калечил человека, в России наступила пора расцвета критического реализма. Если бы сейчас какой-нибудь очкастый интелигентишка рассказал им, что во второй половине ХХ века в России наступила эпоха расцвета криминального реализма в жизни общества, а они являются героями нашего времени, Псих и Ленивый, пожалуй, согласились бы с его доводами и бить не стали. Они на самом деле ощущали, что сейчас их время, когда любой баклан, прослыв безжалостным мокроделом, может стать богатым и знаменитым.

Не дай бог, если когда-нибудь потом наступит время, воспевающее эти годы, и школьники станут писать сочинения не о Чацком, Печорине, Рудине или Базарове, а, например, о Вячеславе Иванькове, как зеркале торжества русской демократии, о нигилисте Солонике, о "новом человеке" Мавроди и тому подобных.

Когда государство обрекает на нищету свою интеллигенцию и дает карт бланш на финансовый и политический подъем жуликам и бандитам, остается только вспомнить как гусар и дипломат А.С.Грибоедов предупреждал: "Горе от ума".

Псих и Ленивый были почти счастливыми людьми. Они не мучились

"мильоном терзаний" за судьбу России, не напрягали свои умишки в науках, души их остались холодны "к искусствам творческим, высоким и прекрасным", по сути дела все их устремления ограничивались мечтой,

чтобы было бабок несчитано и бабла немеряно. А если для исполнения

мечты нужно было убить человека, то они, опять же по причине слабо

развитой соображаловки, не задумывались плохо это или хорошо.

Насос был немало удивлен, когда секретарша Олеся сказала, что Псих и Ленивый добиваются у него аудиенции по важному делу. Из любопытства - что эти два идиота подразумевают под важным делом, он распорядился их пропустить. Предложение "шестерок" использовать их в качестве киллеров здорово насмешило Насоса. Он долго колыхался своим большим телом и громогласно гоготал. Обиженные в лучших чувствах, Псих и Ленивый заявили, что это большая ошибка - не воспринимать их всерьез, поскольку они парни отчаянные, не боящиеся ни бога, ни черта, и утром уже мочканули одного козла, который усомнился в их крутизне. Насос перестал смеяться и задумался. Конечно не потому, что испугался, а просто ему в голову пришла одна идея. Он выставил "шестерок" за дверь, приказал обождать и набрал номер на сотовом телефоне.

Вызванные в кабинет минут через пятнадцать Псих и Ленивый застали своего босса совсем в другом настроении. Теперь Насос был серьезен и деловит.

Венька и Николай укрылись от людских глаз на веранде детского сада. Негры на улицах Горноуральска были пока такой же редкостью, как белые в какой-нибудь зулусской деревне, поэтому появление Янкелевича на людях неизбежно привлекло бы к нему ненужное внимание. Да и Веньке предпочтительнее было не светиться, чтобы не наткнуться на кого-либо из знакомых. На каждый роток не накинешь платок, а когда ты беглец и изгой, то начинаешь опасаться любых разговоров о себе.

- Как надоели эти игры в прятки. Когда же это все кончится? Живем, словно кроты, забились в норку и нос боязно высунуть. А что делать, если весь мир против нас ополчился? Государство, в лице милиции, стремится бросить нас обратно за решетку, бандиты пытаются использовать в каких-то своих целях. А самое печальное, что никакого реального выхода из этой трясины не видно,- посетовал Венька.

Янкелевич промолчал, погруженный в какие-то свои раздумья, и Морев-младший продолжил рассуждения.

- Боже мой, что же это за страна такая, где каждый норовит подгадить тебе. Одни норовят тебя посадить, другие избить, третьи посадить на иглу. И каждый пытается испытать тебя на прочность, нащупать слабину, чтобы нанести удар посильнее. Не знаю, Николай, как живут у вас в Америке, а у нас, такое впечатление, все живут по принципу "человек человеку - волк". И рассуждают примерно так: "Я пью, другие пьют, а Ванька нет, значит надо его заставить пить. Я сидел, другие сидели, а Ванька нет, давай и его посадим". После того, как я с наркодилерами из наркомафии схватился, мои же товарищи из "Белого барса" на меня смотрели, словно на недоумка. Одни наркотой торгуют, другие на это глаза закрывают и имеют свою долю, в общем, всем хорошо, все довольны. А я как белая ворона, которой больше всех надо. Потом, когда следствие началось, я тоже ничего не понял. Честно во всем сознался, а меня в СИЗО. Зачем? Биография у меня незапятнанная, в отличие от многих своих одноклассников, я даже не знал где детская комната милиции находится. Я не "трудный", семья у меня нормальная, отец всю жизнь в милиции прослужил. Да неужели бы я стал бегать от суда и следствия, если б меня на свободе оставили. Ну а в СИЗО вообще идиотизм какой-то начался. Все сидим, все в одинаковом положении, делить нечего. Казалось бы, сиди сам и не мешай другим. Так нет всегда найдется пара придурков, которым надо избить, унизить своего соседа по камере, чтобы показать какие они крутые. Впрочем, что я тебе рассказываю? Ты сам там был и все видел своими глазами. В общем, Николай, понял я одно: никто в этом сраном государстве не желает мне добра. Ну, кроме родителей, конечно. Они мне жизнь дали, хотят, чтобы она прошла не зря. А все остальные стараются сожрать своего ближнего, потом выплюнуть и растереть. И ловят наивысший кайф, когда это удается. Знаешь, чего я больше всего хочу? Чтобы мы сейчас оказались где-нибудь далеко-далеко отсюда. Плыть бы сейчас в южных теплых морях на яхте под парусом, по воле волн и ветра. Ни от кого не зависеть и не ожидать каждую минуту, что кто-то попытается к тебе прицепиться.