Кабинет доктора Ленга - Линкольн Чайлд

должен уладить кое-какие дела. Проктор выдаст вам полмиллиона наличными, после того как вы проведете испытания. – Он поднял руку, предвосхищая возражения Ференца. – Независимо от того, будет он работать должным образом или нет, как мы и договаривались. И вы получите еще четверть миллиона по окончании определенного срока, в течение которого будете… э-э… обслуживать прибор.

Он сделал быстрое движение рукой, указывая на выход из библиотеки.

44

В следующие пятнадцать минут Ференц навел подобие порядка в лаборатории, потом снял временный каркас и сверился с длинным рукописным списком, куда был занесен каждый элемент прибора, каждый показатель настройки и каждый пункт алгоритма работы: все необходимое, чтобы открыть портал в другую вселенную.

В общем и целом он был атеистом – «в общем и целом», потому что всегда предпочитал узнавать «как», а не «почему». Он участвовал в самых разных проектах, от создания ядерного оружия до исследования иных планет. Но с этим прибором было иначе. Будучи неверующим, Ференц все же понимал, что заключил негласное соглашение с мирозданием, определяющее границы, за которые человек не должен заходить… и, восстанавливая прибор, он проверял это соглашение на прочность.

Читая и перечитывая старые блокноты и бумаги в папках, просматривая кадр за кадром видео Проктора, он понемногу уяснил себе историю прибора и особенности работы его первых версий. Теперь устройство предназначалось не для того, чтобы заглянуть на несколько минут в будущее. Его окончательный вариант должен был переправить человека в прошлое, причем дата и место были четко определены: 27 ноября 1880 года, площадь Лонгакр в Нью-Йорке. Для этого следовало обеспечить надежный проход через несколько параллельных вселенных, включая и ту, которая вызвала кровавую вакханалию в Саванне.

«Вызвала кровавую вакханалию». Может быть, именно из-за этого у него вдруг засосало под ложечкой. Теория множественности миров, предложенная три четверти века назад, стала краеугольным камнем квантовой механики. И все-таки одно дело – изучать эту теорию, прощупывать ее границы с помощью суперколлайдеров, сверхпроводимости или магнитных полей при температуре, близкой к абсолютному нулю, и совсем другое – забросить человека прямо в «сумеречную зону». Он знал, что проекты, в которые его приглашали, притягивали его сильно, даже слишком сильно… но всегда понимал, по какой причине за них взялись.

Пендергаст и так очень богат, ему незачем отправляться в определенное место и время, чтобы сколотить состояние. К тому же он вовсе не дурак и прекрасно осведомлен о том, в какое опасное дело ввязывается. Однако всего несколько минут назад он с легкостью отмахнулся, когда Ференц заговорил об опасностях. Какими бы ни были мотивы, для этого человека они имели чрезвычайную важность.

Если отбросить в сторону эти игры со вселенной, именно секретность, на которой настаивал Пендергаст, больше всего раздражала Ференца. Пендергаст наотрез отказывался раскрывать свои планы. С Проктором он наверняка обсуждал все до мельчайших деталей, но любой вопрос Ференца встречал чуть ли не враждебно: «Ваша задача – привести прибор в рабочее состояние. Зачем это нужно – мое личное дело. Расспросы и любопытство не приветствуются».

Доказательств у Ференца не было, однако он чувствовал, что Пендергаст не только не давал согласия на последнюю операцию, которая привела к разрушению оригинального прибора, но, возможно, даже не предвидел ее.

Размышления Ференца прервал Проктор, вошедший в лабораторию с потертым портфелем в руке. Он поставил портфель в угол, закрыл дверь и молча огляделся. Ференц две недели работал вместе с ним с утра до ночи, и, хотя этот парень был настоящим подарком небес, от него исходили недоверие и скрытая угроза. Однако Проктор понимал, что Ференц вкладывал в работу над прибором душу и сердце. Никто не мог усомниться в этом. Собранный аппарат был сложнее и изящнее своего предшественника, поскольку должен был служить для связи с определенной вселенной в определенный момент времени. Из-за его сложности требовались два оператора вместо одного. Все внимание Проктора поглощали тонкая настройка и постоянная необходимость поддерживать сверхнизкую температуру главного узла в узком диапазоне. Ференц же управлял лазером вспомогательного узла, инициируя и поддерживая процесс плетения, а также регулировал решетку магнитных потоков, формирующую портал.

Дверь снова открылась, вошел Пендергаст. К удивлению Ференца, он сменил привычный черный костюм на элегантный твидовый сюртук коричневого цвета с узкими лацканами, почти скрывавшими галстук. Вырезы снизу позволяли видеть жилет из той же ткани и золоченую цепочку для часов. Зауженные брюки были обшиты галунами. На голове у Пендергаста был котелок, а в руке – большая сумка наподобие саквояжа, с переброшенным через нее шерстяным пальто. Одним словом, он напоминал человека, только что явившегося из девятнадцатого века… или собиравшегося заявиться туда. По спине Ференца пробежал холодок: он понял, что Пендергаст решил «протестировать» прибор прямо сейчас. И на себе.

Взгляд серебристых глаз Пендергаста остановился на приборе. Место жутких, франкенштейновских электродов из шлифованной стали с медными наконечниками, служивших рабочей частью оригинального прибора, заняли лазеры и оптика последнего поколения. Это был совсем другой прибор, более совершенный, чем разрушенный оригинал. Более совершенный, но не безотказный.

Пендергаст перевел взгляд на Ференца:

– Скажите, когда вы будете готовы, доктор Ференц.

– Я думал, сначала мы все проверим. Самый лучший способ: постучи и отскочи. Помните?

– Нет времени.

– Разумеется, мы сначала испытаем прибор на мышах или, скажем, карликовом шпице?

– Нет.

Ференц в изумлении посмотрел на Пендергаста. У этого парня точно были стальные яйца. Он обернулся к Проктору.

– А вы готовы?

Вместо ответа Проктор встал за пультом у дальнего края прибора.

– Господи, мистер Пендергаст, мне в самом деле кажется, что это не лучшая идея.

Ответный взгляд встревожил его еще сильнее.

– Вы уверены, что прибор действует?

– Да, конечно. Но, понимаете, как я уже говорил, это немного похоже на русскую рулетку.

– Но я смогу попасть обратно в нашу вселенную, если вернусь точно в то же место, с которого вошел в параллельную вселенную?

– Да. Так действовал старый прибор. Я ввел координаты. Только не забывайте: точно в это же место. И… – он попытался усмехнуться, – будем надеяться, что туда не забредет какой-нибудь несчастный прохожий.

Пендергаст вопросительно приподнял брови:

– Такое возможно?

– С помощью нового прибора мы заглянули в параллельную вселенную там, где и когда мы в последний раз использовали старое устройство, а потом синхронизировали временные линии. Это грязный cul-de-sac[91] возле площади Лонгакр, достаточно пустынный на вид. Если вы захотите вернуться, нужно встать на то же самое место и не двигаться хотя бы десять-пятнадцать секунд. Так возможно ли это? Да, хотя и маловероятно. И надо помнить еще кое-что: время течет в одном и том