Неизвестная Зыкина. Русский бриллиант - Юрий Беспалов

— Так кто же все-таки на фотографии, которую ты мне вчера показывал?

— Дама из Новгорода. Копия Людмилы Георгиевны.

Я был просто ошарашен. В такое безупречное сходство двух разных женщин из разных городов поверить было невозможно. Гридин продолжал:

— Из Новгорода мы получили письмо о той женщине, в котором, например, пишут, что, когда концерт Людмилы Георгиевны показывают по телевидению, соседи той новгородской «Зыкиной», и не только они, кланяются ей за талант, говорят: «Весь вечер любовались вами». При въезде в Новгород проводники вагона выказывают ей особую предупредительность, а сотрудники транспортной милиции на вокзале помогали и предлагали ей свои услуги в дорожных хлопотах, приглашали приехать в Новгород с концертами.

— Адрес этой новгородской «Зыкиной» у тебя есть? — спрашиваю.

— Конечно, есть.

— Может, она и поет, как Людмила Георгиевна?

— А вот такой информации нет.

Но вскоре пришло еще одно письмо из Новгорода, в котором сообщалось, что и по возрасту местная «Зыкина» близка к настоящей.

Сама Людмила Георгиевна не очень удивилась двойняшке.

— Так в природе бывает, и нередко.

— Как сказать, — возразил я. — На снимке абсолютно ваше лицо. Даже прическа как у вас. Не хватает только ваших сережек в ушах. Наверное, ей не потянуть на те, что у вас с изумрудом в середине.

— Почему? Если деньги есть, можно заказать — ювелиры сделают какие угодно, только плати.

— Когда вошь в кармане, блоха на аркане, как говорили нищие бурлаки на Волге, тут не до ювелиров.

— Да, может, у нее карманы оттопыриваются от денег, откуда ты знаешь?

— Тогда давайте напишем ей письмо с адресом ювелиров, которые сделают сережки, как ваши, или копию.

— Не выдумывай. Скоро Пасха, может, ее поздравить с праздником?

На этом разговор закончился. Получила ли новгородская «Зыкина» поздравления от Зыкиной московской, не знаю. В апреле, перед самым праздником, меня в Москве не было.

Летом 1996 года Гридин привез из Тулы новый баян, изготовленный на заказ местными мастерами, положил его на стул в кабинете Зыкиной, доложил ей о результатах поездки и ушел на репетицию. Я взял в руки изделие тульских умельцев, вспомнив, что нечто похожее видел по телевидению в руках B. C. Черномырдина, извлекавшего из него на даче чрезвычайно печальные звуки.

— Людмила Георгиевна, — говорю, — я недавно видел по телику Виктора Степановича Черномырдина, игравшего на баяне. Как, на ваш взгляд, он играет, наш председатель правительства? Музыкант из него получился бы?

— Для любителя играет неплохо, — отвечала Зыкина, — а может, даже и вовсе неплохо. А вот получился бы из него хороший исполнитель — это вопрос, потому что уровень профессионализма, я имею в виду игру на баянах, сегодня очень высок.

— А Гридин? Он баянист какой? Звезда первой величины или таких у нас много?

— Если брать страну в целом, то в первой десятке точно.

— А Черномырдин? — допытывался я.

Зыкина задумалась.

— Хорошо. Его в оркестр Осипова или ансамбль Александрова, пусть не на первые роли, взяли бы?

— Ну ты замахнулся! Конечно, нет. Чтобы попасть туда, в эти коллективы, нужно пройти суровый отбор. Вряд ли Виктор Степанович, по нынешним меркам, его прошел бы.

— Так кто же все-таки у нас в стране баянист номер один?

— Первым не только в стране, но и в мире был победитель мирового конкурса баянистов в Нью-Йорке В. Петров из оркестра имени Осипова. Его в Америке так и окрестили — «чемпион мира».

— Значит, Черномырдину ничего не светит?

— Светит, светит… Только в другом месте.

Как-то в разговоре с Виктором Гридиным сказал ему, что за все время сотрудничества с его супругой я обнаружил у нее редкое качество — умение слушать, не перебивая, и очень внимательно. «Ты плохо знаешь Людмилу Георгиевну, — сказал он, — если что-нибудь не по ее вкусу — может тут же перебить без всяких извинений». И Гридин рассказал один эпизод, где Зыкина «перебила мягко».

В октябре 1976 года они приехали с Зыкиной в Ташкент на декаду литературы и искусства России в Узбекистане. В номере отеля «Узбекистан» был приготовлен для Зыкиной сюрприз — новая песня Виктора Темнова на слова поэта Олега Милявского «Горят закаты».

Темнов запел:

Поклоном низким в пояс поклонилась,А слов прощания так и не нашла…

И тут Зыкина в самой резкой форме перебивает репликой: «Каких еще ослов не нашла?!». Автор текста Милявский побледнел, нервно закричал на Темнова: «Что ты спел?!». Зыкина молча смотрела то на одного, то на другого. Оказалось, все дело в разнице между словами, написанными и произнесенными, — отдельное напечатанное «а слов», будучи спетым, превращается в «ослов», которых и выловили из контекста чуткие зыкинские уши. Зыкина успокоила поэта, предложив вместо «а слов» поставить «слова». Все единодушно согласились, и песня на годы вошла в репертуар певицы.

В декабре 1988 года в газете «Правда» готовилось большое — целая полоса — мое интервью с Зыкиной «В песне — душа народа». И я приехал к ней домой, чтобы завизировать текст (в редакциях газет тех лет такой был порядок). Дверь открыл муж, Виктор Гридин. Думаю, не случилось ли чего, обычно она сама меня встречала.

— А где Людмила Георгиевна? — спрашиваю.

— Дурака валяет.

Слышу из дальней комнаты ее голос:

— Юраш, проходи, обувь можешь не снимать.

Я иду на голос и вижу: плотно прислонясь к стене спиной, приподняв подбородок и упершись затылком в стену, стоит навытяжку Зыкина.

— Что за представление, Людмила Георгиевна?

— Я худею по рекомендации йогов.

— И долго вы так стоите?

— Сорок минут.

— Сколько еще стоять?

— Двадцать.

— И давно вы занимаетесь этой процедурой?

— Неделю. Каждый день по часу.

— И на сколько похудели?

— На полкило.

— Всего на полкило? Бросьте вы заниматься чепухой. Вот пусть тот йог, что дал вам совет так худеть, сам встанет к стенке.

— В том-то и дело, что человек, который мне это посоветовал, худеет по-другому: он меньше ест.

— Вот и вы бы меньше ели свою «синеглазку» с маслом и все то, что увеличивает вес.

Как мне потом «доложил» Гридин, после этого разговора у стены Зыкина больше не стояла. Впрочем, Гридин и сам был против таких методов похудения.

Зыкина, конечно, с годами стала полнеть. Ее утягивали и затягивали в поясе всеми доступными способами. Художницы-модельеры шили платья, чтобы скрыть недостатки фигуры, что и делается для всех женщин во всем мире. А тут еще пришла мода — платья и юбки стали носить выше колен. Вот в таком черном вечернем наряде Людмила Георгиевна отправилась поздравлять с 80-летним юбилеем И. А. Моисеева, легендарного нашего хореографа (его чествовали на утопающей в цветах и подарках сцене зала Чайковского, там, где находится база его ансамбля).