Неизвестная Зыкина. Русский бриллиант - Юрий Беспалов

Однако при встречах, коих было не счесть за ее жизнь, с ветеранами Великой Отечественной войны певица часто получала совершенно иную информацию о толковании деятельности «вождя народов». По их мнению, гений Сталина во время войны не подлежал сомнению, что это был великий человек, мудрый государственный деятель, выдающийся политик, спасший страну и Европу от фашизма. И когда я поведал певице о мнении Черчилля, которого никак нельзя отнести к большим друзьям нашей страны, о Сталине, считавшего, что «большим счастьем для России было то, что в годы тяжелых испытаний Россию возглавлял гений и непоколебимый полководец», что Сталин был, по мнению премьер-министра Великобритании, «выдающейся личностью», Зыкина почему-то согласилась и не стала опровергать суть моих слов. «Когда Сталин входил в зал Ялтинской конференции, все вставали, — продолжал я, — и держали руки по швам, в том числе и Черчилль». «Так и должно быть, — соглашалась Зыкина. — Сталин — фигура мирового значения».

Десятилетия наблюдая за жизнью и творчеством Зыкиной, ее встречами с видными государственными деятелями, политиками, военачальниками, мне всегда казалось, что все взлеты и падения, муки и радости нашей страны она воспринимала как свои, сугубо личные. Возможно, так было на самом деле, потому что она не могла иначе.

Глава VIII

Портрет. — На концерте «рок-музыкантов». — Об эстраде. — Сомнения певицы. — Двойник. — Баянисты и Черномырдин. — Сюрприз в Ташкенте. — Совет Моисеева. — Наряды. — Меломан из Воронежа. — Пожар в Мельбурне

На одной из встреч Зыкиной с Е. Фурцевой министр культуры предложила ей:

— Почему бы вам, Люда, не заказать портрет. У нас много художников-портретистов, и любой из них мог бы запечатлеть вашу внешность… Подумайте.

— На моих рекламных фотографиях моя внешность меня вполне устраивает, — ответила певица.

— Ну смотрите, смотрите. Вам виднее.

И вот однажды приехавший к Зыкиной по делам конферансье Б. Брунов, увидев неказистый портрет Зыкиной, стоявший у нее в кабинете, обратился ко мне:

— Вот вы, пресса, что можете сказать об этом творении?

— Скорее всего, это работа непрофессионала. Зыкина — я уверен — даже в противогазе выглядела бы лучше, чем изображена здесь.

— Люся, твой помощник недалек от моих художественных впечатлений. Позвони Шилову, давай я наберу номер телефона, хочешь, сам поговорю от твоего имени. Напишет портрет, не откажет. И твое одухотворенное лицо будет запечатлено на век рукой хорошего мастера. Ты в Большом театре давно не была?

— Признаться, давно.

— Сейчас там в Белом зале экспозиция картин какого-то Прика. Портреты всех известных артистов Большого театра. Посмотри, будет свободная минута-другая.

— Юраш, — обращается Зыкина ко мне. — Ты слышал о Прике что-нибудь? Что за художник? Откуда он?

— Валерий Прик из Одессы. В 1976 году была персональная выставка в ЦЦРИ, посвященная 200-летию Большого театра, выставлялся в МГУ, в Центральном доме журналиста. Пишет маслом, портреты большие, примерно 100 на 80. Судить о творчестве не берусь, но он действительно написал портреты всех без исключения артистов оперы и балета Большого. Часть из них хранится в музее театра, при желании можно посмотреть.

— Может, мне Илюше (Илье Глазунову) позвонить? Мы с ним почти близнецы-двойняшки, родились в один день. Уж он-то напишет портрет. Сколько он их написал за жизнь, да каких! Даже Папа остался доволен. (Глава католического мира Папа Иоанн Павел II был действительно доволен своим портретом, написанным Глазуновым в очень короткий срок, о чем писали итальянские газеты. — Ю. Б.).

Выбрав свободный от концертов и репетиций день, Зыкина с мужем отправились в Большой театр, а через несколько дней посетили галерею Шилова. Через некоторое время спрашиваю Гридина:

— Как решили с портретом Людмилы Георгиевны?

— Да никак. Я заранее знал, что ничего путного из наших вояжей в Большой и к Шилову не получится. Угодить Людмиле Георгиевне трудно, а бывает и невозможно. То, что ей казалось хорошим утром, станет плохим вечером. И наоборот.

Через пару дней задаю тот же вопрос Зыкиной.

— Ты знаешь, в Большом театре некоторые работы меня просто озадачили. Например, портрет Лены Образцовой. Не увидела в нем ничего. Должна же быть в портрете определенная изюминка, выраженная кистью художника, индивидуальность человека, какие-то черты личности. Я ничего этого не увидела. Портрет Сергея Яковлевича Лемешева у Шилова я тоже забраковала. Артист таким упитанным никогда не был. Ира Архипова от своего портрета работы Прика тоже не в большом восторге. Да и потом, чтобы написать портрет, надо позировать и, возможно, проводить не один сеанс. А у меня, как знаешь, времени свободного почти нет. Ты как-то цитировал какого-то философа (А. Шопенгауэра), дословно не помню, но смысл такой: чтобы запечатлеть хорошенько внешность или лицо человека, надо наблюдать его, когда он сидит одиноко, предоставленный самому себе. У меня как-то в памяти это отложилось, я подумала, что не стоит тратить время зря. И «сидеть одиноко» у меня вряд ли получится.

Осенью 1988 года по инициативе Гридина Зыкина с мужем отправилась на концерт групп «металлического» рока в Дворце культуры Перовского района Москвы. Поскольку я никогда не общался с ней относительно «металлических» рок-групп и эстрадных ансамблей, имеющих ярко выраженное творческое лицо, — «Браво», «Аквариум», «Диалог» и другие — спросил на другой день о ее впечатлениях от концерта.

— Впечатление? Сногсшибательное. После первых аккордов группы «Шах» публика в кожаных безрукавках, браслетах, металлических цепях, намотанных по всему телу, вскочила на кресла, вытягивая вперед руки и вопя: «Металл!!!». Потом началось соревнование зала и сцены: кто кого? С одной стороны — электродецибелы, с другой стороны — истошные ругательства не без мата, взвизги. Тексты песен ничего общего с искусством не имели: со сцены на дурном английском языке звучали сентенции типа «Я тебя люблю, я тебя убью!». «Шаха» сменила группа «99 %». Солист с быстротой карманника выскочил на сцену и швырнул микрофонную стойку в публику. Вначале началась борьба за обладание ею, перешедшая в рукопашную поклонников обеих групп. Странно было слышать русскую речь, казалось, что ты где-нибудь в Чикаго. В зале бушевала энергия молодых, которым, по правде говоря, думаю, было наплевать на весь этот «металлизм», требовалось лишь самовыражение, всплеск своих кипучих сил. Им, конечно, далеко до Элтона Джона, группы «Юрай хип», «Дип перпл»…