Последний кольценосец - Кирилл Еськов

А сейчас он глядел на нее с совершенно неведомым ему доселе чувством — отчаянием: дальнейшая борьба бессмысленна — сколько же можно гнаться за миражом... Да, пора подводить итог, а самому себе врать не резон. Итак, безвестный атаман северных следопытов выиграл величайшую в истории Средиземья войну, взошел на престол Воссоединенного Королевства и стал-таки первым среди владык Заката — только вот к обладанию этой женщиной все это не приблизило его ни на шаг.

— Чего ты хочешь от меня, Арвен? — Он понимал, что говорит не то и не так, но ничего поделать с собою не мог. — Я сокрушил Мордор и положил к твоим ногам корону Гондора и Арнора; если тебе этого мало — я раздвину границы нашего королевства за Рунное море и Вендотенийские горы. Я завоюю Харад с дальневосходными странами и сделаю тебя королевой Мира — только скажи!..

— А разве ты не хочешь этого сам?

— Уже нет. Мне теперь нужна только ты... Знаешь, мне отчего-то кажется, будто тогда, в Дольне, я был тебе ближе, чем сейчас...

— Пойми, — на лице ее вновь появилось выражение усталого сострадания — учительница, в который раз разъясняющая правило правописания тупому ученику, — я не могу принадлежать никому из людей — не мучай себя понапрасну. Вспомни историю принца Валакара и царевны Видумави; как там пишут в ваших собственных летописях: «Гондорцы считали себя много выше северян по рождению; брак с низшей, хотя и союзной расой считался оскорблением». Понятно, что там все кончилось гражданской войной... А ведь с высоты моего происхождения не видно разницы даже между Исилдуром и каким-нибудь чернокожим вождем из Дальнего Харада... Но даже это пустяк по сравнению с главным — возрастом: ведь ты для меня даже не мальчишка, а младенец. Ну не назовешь же ты женой трехлетнюю девчушку — даже если та внешне будет выглядеть как взрослая...

— Вот как?..

— Конечно. Ты и ведешь себя как избалованный ребенок. Наигрался за считанные дни знаками королевской власти и вот уже возжелал новую игрушку — Арвен, Вечернюю Звезду Имладриса. Вдумайся: даже любовь ты хочешь выменять за пригоршню леденцов — короны людских царств... Неужели ты, столько лет имея дело с эльфами, так до сих пор и не понял — никому из нас не нужна власть как таковая? Поверь, для меня нет разницы между гондорским венцом и вот этим кубком — и то, и другое лишь куски серебра с самоцветными камнями...

— Да, похоже, что я и вправду младенец. И обманули вы меня — тогда, в Лориене, — именно как младенца.

— Ты обманул себя сам, — спокойно возразила она. — Вспомни, пожалуйста, как было дело.

Мгновение — и стены дворцового зала заволокло серебристым туманом, из которого выступили смутные силуэты лориенских мэллорнов, и он вновь услыхал — будто бы совсем рядом — мягкий голос Элронда: «Может быть, с моей дочерью возродится в Средиземье царствование Людей, но, как бы я ни любил тебя, скажу: для малого Арвен Ундомиэль не станет менять хода своей судьбы. Только король Арнора и Гондора сможет стать ее мужем...» Голос Владыки замер беззвучным шелестом, и Арагорн вновь увидал рядом с собою Арвен — та небрежным мановением руки вернула залу настоящий его облик.

— Сказано было именно так, Арагорн, сын Арахорна. Это чистая правда — только король Арнора и Гондора может стать мужем эльфийской принцессы; но разве тебе обещали, что он непременно станет им?

— Ты как всегда права, — криво усмехнулся он. — Младенцу — коим являюсь я — и в голову не могло прийти такое: Владыка Дольна пытается отпереться от своего слова... Что ж, лазейки в контракте он отыскивает отменно — куда там умбарским стряпчим...

— С тобою честно расплатились за работу — Возрожденным Мечом и троном Воссоединенного Королевства.

— Да, троном, которым я не распоряжаюсь!

— Ну, не надо прибедняться. — Она чуть поморщилась. — И потом, ты ведь с самого начала знал, что по восшествии на престол получишь эльфийского советника...

— Скажите лучше — наместника.

— Ты опять преувеличиваешь... К тому же тебе пошли навстречу: советником в Минас-Тирит прислали не кого-нибудь, а меня — чтобы в глазах твоих подданных все это выглядело как обычный династический брак. А вот ты — ты вообразил себе невесть что и вознамерился пополнить свою коллекцию девок еще и дочерью эльфийского Владыки!

— Ты же знаешь, что это не так. — В голосе его не было уже ничего, кроме усталой покорности. — Когда в Лориене ты взяла из моих рук кольцо Барахира...

— Ах, это... Ты хочешь мне напомнить историю Берена и Лучиень? Пойми же наконец: это не более чем легенда, причем легенда людская — у эльфов она может вызвать лишь смех.

— Спасибо за разъяснение... Попросту говоря — для вас любовь между эльфом и человеком проходит по разряду скотоложства, так?..

— Давай прекратим этот глупый разговор... Ты очень кстати помянул давеча о необходимости соблюдать соглашения. Не кажется ли тебе, что второй за последние недели «несчастный случай» с людьми из моей свиты — это чересчур?

— А, вот ты о чем...

— Именно об этом, дорогой. И если вы тут вообразили, будто Лориен неспособен защитить людей, которые на него работают, мы преподадим твоей тайной страже такой урок, что они запомнят его навсегда... Если будет кому запоминать.

— Придется напомнить тебе, дорогая. — проснувшаяся злость помогла ему прийти в себя — так подымает на ноги живительная вонь нюхательной соли; наведенный морок таял в мозгу, и дунадан вновь становился самим собою — белым полярным волком, вышедшим против стаи шакалов, — придется напомнить, что хозяева тут пока еще не вы. Давай называть вещи своими именами: будь твоя «свита» настоящим посольством, их всех давным-давно уже повысылали бы из страны — с формулировкой «за деятельность, несовместимую с дипломатическим статусом».

— Знаешь, — задумчиво произнесла Арвен, — тебя порою губит чрезмерная логичность — из нее следует предсказуемость. Ты не стал бы прибегать к подобным мерам без крайней нужды — следовательно, погибшие вплотную подошли к чему-то сверхсекретному и необыкновенно важному. Так что мне осталось лишь выяснить, чем именно они занимались в свои последние дни.

— Ну и как — есть успехи?

— О, и еще какие! Если только это можно назвать успехами... Мы — каюсь — смотрели сквозь пальцы на твои игры с мертвецами; честно говоря, никто не верил, что смертный овладеет заклятием Тени до той степени, чтобы по-настоящему вернуть их к жизни. Но теперь ты вознамерился унаследовать еще и черное знание Мордора — собираешь где только можно эти отравленные осколки и, похоже, вообразил, будто тебе и это сойдет с рук... Да, не спорю: ты — авантюрист высочайшего класса (мы, собственно, такого и выбирали — из многих и многих), человек очень умный, отчаянно храбрый и абсолютно безжалостный — и к другим, и к себе. Знаю — тебе не в новинку жонглировать живой коброй, но поверь: никогда еще — никогда, клянусь чертогами Валинора! — ты не затевал такой опасной игры, как сейчас...