Искушение. Мой непокорный пленник - Виктория Виноградова

сервирует, Ликея продолжала расспрашивать о нападении на мой дом. Охала и закрывала лицо руками, когда я описывала как бандиты, угрожали мне ножом. Восторженно хлопала ресницами, слушая как мне пришла в голову идея разделить разбойников и выманить часть из них в другую комнату. Но больше всего белокурую аристократку покорил момент, когда я рассказывала, как Маркус расправился с грабителями.

— Боже, какой мужчина! — восклицала сестра правителя, — Не побоялся ради тебя рискнуть своей жизнью! При том, что он даже не твой личный раб! Какое благородство и самопожертвование!

Ликея, как и большинство романтичных девиц, любила видеть драму там, где ее нет. Я-то прекрасно понимала, что Маркус это сделал по большей части из-за того, что был солдатом. Сражаться с противником для него привычное занятие. Естественно, некая доля благородства присутствовала. Я явно была симпатична арамерцу, но далеко не настолько, как это виделось Ликее. Тем не менее, я не собиралась с ней спорить и поправлять. Даже чуть подыграла, сказав:

— Сама не ожидала, что он вступится за меня. Незадолго до случившегося у нас вышел спор, я наговорила Маркусу столько обидных вещей и не ожидала, что после такого он станет меня защищать.

— Всегда говорила, что арамерцы — горячий народ. Поскорее бы мы победили, не терпится тоже заполучить какого-нибудь страстного красавчика.

Я деликатно промолчала на не слишком, на мой взгляд, корректную фразу. Понятно, что сказана она была без злого умысла, по глупости. Едва ли Ликея задумывалась, что для самих арамерцев будет означать проигрыш в войне, и в каком угнетенном положении окажется этот народ. Не говоря уже о том, что мало кто из них мечтает оказаться в рабстве, пусть даже у сестры градоправителя. Хотя, конечно, кто его знает? Возможно, в Арамерии, как и у нас, хватает бедняков, которые будут рады обменять свободу на роскошь наших домов.

А еще отметила, что, похоже, Малий уже не кажется тем самым единственным и неповторимым, раз Ликея говорит, что была бы не против обзавестись собственным арамерцем. Видимо, влюбленность блондинки начинала сходить на нет.

— Букеты с цветами должны стоять по центру, — поправила я Малия, решившего расставить вазы по углам стола.

Господь Далар, дай мне сил не треснуть этого остолопа чем-нибудь тяжелым. Ведь несколько раз проговорила как следует сервировать стол. И Малий искренне уверял, что все запомнил. А теперь смотрит на нас своими голубыми глазюками, ресницами длиннющими хлопает, и моська такая скорбная, такая виноватая.

— Кстати, ты в курсе, что твой раб собирался о чем-то договариваться с работорговцами? — уточнила Ликея как бы между делом.

— Он и тебе сказал об этом?

— Да, советовался, может ли раб вести дела от лица госпожи и как это воспримут в обществе. Я не стала отрицать, что такое является распространенной практикой. Меня заинтересовало, что же такого он хочет сделать. Но твой раб не пожелал говорить, сославшись на какие-то местные суеверия, и что вроде как нельзя рассказывать о задуманном, иначе оно не сбудется.

Надо же, Маркус советовался с Ликеей? Об этом он не упоминал. Как ему только духу хватило? Ладно работорговцы, но ведь это сама сестра градоправителя! Даже я, сколько лет ее знаю, и то каждый раз тщательно думаю, что сказать в ее присутствии, чтобы ненароком не испортить отношения. А он вот так вот, всего раз видел ее в амфитеатре и решил обратиться за советом? Маркус, Маркус… В какой же ты семье вырос, если тебя не пугают даже аристократы?

— Я сама сначала не поверила, — объясняла я Ликее. — Думала, что шутит. Представляешь, Маркус прошел по всем работорговцам и договорился о более выгодных для меня условиях сотрудничества. Еще и к Влемиру зашел и заключил договор, по которой я теперь буду время от времени брать на воспитание определенных рабов, которых готовят, в том числе и для твоего брата.

— Серьезно? А этот твой арамерец ничего не придумал? — всплеснула руками Ликея. — Не хочу его ни в чем обвинять, но Влемир не из тех, кто подпускает кого-то к своему ремеслу.

— Честно, касаемо Влемира я еще не проверяла, тут врать не буду. Может Маркус и приукрасил. Но мы вчера с ним ходили к одному работорговцу продать разбойников, напавших на мой дом. И торговец подтвердил, что действительно дал согласие пересмотреть условия работы и слово в слово пересказал все, о чем сообщил Маркус. Так что, вероятно, он не солгал и о Влемире.

Ликея довольно заулыбалась:

— Похоже ты глубоко засела в его сердце! Тебе не будет жаль расставаться с человеком, который так сильно тебя любит?

Вопрос смутил. Сначала Дилизий указал на это, теперь клиентка. Хорошо еще, что мне хватило ума напрямую поговорить об этом с самим Маркусом.

— Он не испытывает ко мне романтических чувств, — пожала я плечами, отмечая, что вопрос блондинки меня задевает. — Просто такой вот благородный и заботливый мужчина. Малий, вилки кладут с другой стороны.

Мне хотелось поскорее перевести тему, но Ликея не позволила.

— Серьезно? Он ради тебя столько всего сделал, и ты полагаешь, что за этим не скрываются чувства?

Мне было неловко говорить об этом, ведь сестра градоправителя не была мне подругой. В первую очередь, она моя клиентка, и я не хотела раскрывать все подробности наших с Маркусом отношений. Но и оставлять ее с мыслью, что чужой раб влюбился в меня, тоже не следовало.

— В какой-то момент мне и самой так показалось, — произнесла я осторожно, подбирая каждое слово, чтобы не сболтнуть лишнего. — Поэтому поговорила с Маркусом, и он подтвердил, что помогает только из добрых побуждений. Объяснил это особенностями воспитания. У них в Арамерии принято заботиться об окружающих и для него это само собой разумеющееся.

— Одно другому не мешает, — отмахнулась аристократка. — Мне кажется, он тебя любит.

— Да нет же. Он сам сказал, что это не так.

Вот только сплетен мне не хватало. Не приведи Далар, если эти домыслы дойдут до ушей Эйстерии. Она меня тогда живем сожрет и не поморщится.

— Значит соврал, — Ликея упрямо качнула белокурыми кудряшками.

— Маркус прекрасно понимает, что принадлежит другой хозяйке, — я продолжала открещиваться от выводов Ликеи. — К чему ему влюбляться в меня? Мы знакомы всего ничего и вскоре он покинет мой дом.

— Ты так говоришь, как будто он должен был заранее взвесить все «за» и «против», прежде чем влюбиться.

— Ну да. Я ведь взвешиваю.

— Это потому, что у тебя вместо сердца — счеты, — Ликея начала сердиться.

Плохой знак. Меньше всего мне хотелось испортить с ней отношения. Я прекрасно знала, как она может