Падаванство (СИ) - Ланцов Михаил Алексеевич

— Видите, Михаил Семенович, — произнес император, — Лев Николаевич никогда не интриговал против вас лично.

— Меня, признаться, это совершенно не греет.

— А уголь вас будет греть? — поинтересовался граф.

— Какой уголь?

— Из бассейна в нижнем течении Дона и его правых притоков. Я с вами и хотел поговорить о том, что желаю провести модернизацию шахт. Тех, что в вашем владении и управлении. А Николай Павлович готов выделить денег из казны на эти нужды.

— Железные векселя. — поправил графа император.

— Чем вам так глянулись именно мои шахты? — нахмурился Воронцов.

— Я хочу компенсировать вам те неприятности, которые по моей вине с вами приключились. Я вам не враг и не желаю, чтобы между нами лежала тухлая черная кошка.

Михаил Семенович фыркнул.

Нервно, но уже не раздраженно. А потом спросил:

— И что конкретно вы предлагаете по шахтам?

Ну дело на лад и пошло.

Граф ему предложил точно такой же комплекс мер, который в Казанском университете разрабатывался для развития добычи угля к северу от Перми. Включая ручной электрический отбойный молоток, созданный Якоби по заказу графа.

Какая-то четверть часа беседы и из чуть ли не врага Лев превратился в партнера Воронцова. Ну а что? В пять раз увеличить добычу просто за счет организации труда — это не шутки. Граф же хорошо помнил идеи, на которых базировалось «чудо Стаханова», пошедшее потом в массы.

Принцип сбалансированной команды был не нов, но на добыче угля применялся в России впервые. Оказалось, что при разделении труда и правильном сочетании разных специалистов можно добиться в разы большей производительности, чем если каждый шахтер будет сам и рубить, и подкреплять, и грузить и так далее.

Так — слово за слово — сговорились.

Но при условии, что граф также подключится к программе Воронцова по развитию Черноморского судоходства. Император отмалчивался и наблюдал. Видимо, боялся спугнуть.

Лев же «на гора» и выдал идею разработки типового пароходика, чтобы и грузы возить, и людей. А в случае войны выступать как военно-транспортное судно широкого профиля, обеспечивая армию и флот.

Но потом.

Что вполне устроило Воронцова. Главное, Лев дал слово в присутствии императора. Таким не манкируют…

— Желаете подняться на борт? — поинтересовался Дональд, вырывая Николая Николаевича из собственных мыслей. Залюбовался он клипером. Залюбовался.

— А? Да, пожалуй, — согласился Николай Николаевич и проследовал за судостроителем на ялик.

Сел в него.

И довольно быстро оказался на борту «Ласточки». Именно так его брат решил называть корабли этого типа — в честь не хищных птиц.

Прошелся по палубе.

— Скорее бы в море… — тяжело вздохнув, произнес он.

— Война на носу. — заметил Дональд.

— Поэтому и тороплю.

— Это и гнетет. Я его строил-строил, а англичане захватят… обидно. Понимаете?

— Понимаю. Обидно будет, — согласился Николай Николаевич. — Поэтому очень важно, чтобы они его догнать не могли. Вы уж постарайтесь.

— Османы будут воевать тоже против нас. Проливы перекроют.

— Ничего страшного. Год-другой походит на других маршрутах. Например, обеспечивая продовольствием наш Дальний восток, подвозя его из Центральной и Южной Америки. Там присутствие англичан и французов минимально. А если кто и появится — то надобно уметь убежать. Поэтому скорость очень важно.

— Надобно… легко сказать…

— Если бы это было легко сделать, мой брат бы не искал одного из лучших судостроителей, — улыбнулся Николай Николаевич.

— Лесть, конечно, приятна… но… хм… все равно приятна. — улыбнулся Маккей.

— Всегда пожалуйста. Вам льстить мне самому приятно. Есть за что. Кстати, второй большой эллинг вы когда завершите?

— К осени, может быть, к концу года.

— А сухой док? Я видел, что вы его уже активно копаете.

— Сложно сказать. Разнорабочие с лопатами освободились, я их туда и отправил. Там же все бетонировать еще надо. Шлюзовые ворота ставить. Насосы. Паровые машины для них ваш брат, кстати, пока не поставил.

— Я потороплю его.

— Вы уж поторопите. Хотя даже так, едва ли получится что-то завершить раньше поздней осени. Лучше ориентироваться на весну.

— А малые эллинги?

— Это все потом. Даже не начинали. — отмахнулся Дональд Маккей.

Николай Николаевич кивнул, принимая ответ.

Вдохнул полной грудью.

Огляделся.

И улыбнулся, заметив ветряные мельницы на горе. Радовали они его. Сами по себе. Безотносительно к чему бы то ни было. Красиво.

Где-то в семи верстах к югу от Анапы на приличной высоте строился их конгломерат. К которому тянулась железная дорога с третьим рельсом, таким — зубчиками, чтобы в гору паровозу было легче взбираться.

Мельницы туда взгромоздили из-за того, что перепад высот давал ветер. Всегда. Из-за чего те самые ветряные мельницы и выглядели интересным решением для организации массового помола зерна перед его экспортом.

Сначала он хотел поставить простые. Потом это все модернизировать, планируя довести помол зерна до семидесяти-восьмидесяти тысяч тонн в год с минимальными издержками. А если тут пойдет все, то вообще все возвышенности между Анапой и Новороссийском утыкать ветряками, и даже строящиеся валы Малинового хребта ими оснастить.

Муторно.

Но вполне оправдано. Главное не делать каких-то трудных для ремонта и обслуживания решений. Для чего? Так может все на помол зерна и пускать. Глупо ведь его просто так вывозить…

* * *

Тем временем сам Лев наблюдает за одним очень неожиданным и необычным делом. А именно за прогревом головки калоризаторного двигателя.

Сделал он его на чистой импровизации.

Что-то вспомнил.

Что-то придумал.

Один большой цилиндр из ковкого чугуна. Сверху щели для продувки воздухом, снизу — выпускные. Нижние открывались поршнем, когда он опускался на три четверти, верхние — золотником через штангу.

Впрыск топлива через форсунку и плунжерный насос. Небольшой такой цилиндр из стали с поршнем и парой клапанов, с приводом от кулачкового механизма.

Воспламенение топлива происходило от нагретого элемента в головке цилиндра: калоризатора. Собственно, там только он и форсунка и находились. Сжатие всего 4-кратное, поэтому плунжерный насос можно натурально «пальцем делать», как и весь двигатель. Здесь и допусков в одну точку[7] — за глаза. Да, мощность упадет, а расход вырастит, но работать будет. Лев Николаевич, впрочем, мог себе позволить роскошь изготавливать такие двигатели, «ловя сотки», то есть, до 1/20 точки[8]. Что открывало невероятные возможности…

Подача топлива, кстати, шла самотека к насосу.

Водяное охлаждение термосифонное… ну, то есть, горячая вода уходила вверх, замещаясь снизу более холодной из радиатора. Который он «слепил» по типу привычного ему щелевого, только погрубее…

И все.

Двигатель простой как мычание.

Ресурс, конечно, явно похуже, чем у паровика. Но он был реально ОЧЕНЬ прост в изготовлении и обслуживании. Крупные чугунные детали. Чуть-чуть стали и меди… Мощности, правда, сильно ограниченные. Ну да и ладно. Даже двадцать лошадей будет за счастье, если на его базе сделать простенький трактор… много простеньких тракторов… А уж пятьдесят-семьдесят и подавно…

— Ну что, вроде прогрелось всё, — произнес Черепанов, наблюдая за калоризатором. Его в этом двигателе можно было выкручивать для прогрева на костре.

— Ты когда роман уже напишешь[9]? — ляпнул непонятно почему граф.

— А-а-а? — ошалело переспросил Мирон Ефимович.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Лев Николаевич. — Задумался я. Запускай. Давай поглядим, что у нас получилось…

[1] Это так и было. На 1850 год кораблей водоизмещением в 10000 тонн еще не было. Самыми крупными были линейные парусные корабли 1-ого ранга, достигавшие 5000–5500 тонн. Маккей сумел шагнуть дальше из-за применения металлического набора, то есть, поступив так, как в истории и случилось, просто лет на сколько-то пораньше.