Заповедник - Патрик Лестевка

Ожидал. Наблюдал.

Он попал в группу Зеленых Беретов, работающих в Ночной разведке. Зеленые были ужасными ублюдками, большинство из них помешаны на джунглях. Ответ отлично вписался.

Они работали в ночном патруле. Ответ наносил камуфляж - зеленая полоса, черная полоса, зеленая полоса, черная полоса - пока его тело не окрасилось в цвет джунглей. Он скользил сквозь тьму, как вода, как масло, беззвучно, без центра. Ответ стал джунглями. Он затерялся в этой стране и, таким образом, нашел себя. Свою Правду. Он перестал носить оружие, за исключением своего "K-Bar". Ему больше не нужно было оружие. Он стал частью местности, неотличимой от деревьев, грязи и воды.

Ночью в джунглях он чувствовал себя настолько близким к своему телу, насколько это было возможно для человека: его кровь текла, его волосы, его кожа, его сердце колотилось в ритме земли. Он чувствовал корни под своими босыми ногами и желал, чтобы они проросли в него, закрепив его на месте, связав его с землей. Иногда, в темноте, он впадал в своего рода состояние мечтательности. Ему снились мертвые тела, акры за акрами, сложенные друг на друга, как расколотые бревна. Ему снились безрукие, безногие, безголовые трупы, поля маленьких тряпичных кукол, разорванных на части, жидкие, наполненные струящейся краснотой, вытекающей и уходящей. Ему снились раздутые крысы, которые носились по грудам трупов, словно муравьи, снующие в свои холмы и обратно. Вьетнам - его кровопролитие, безумие и хаос - стал им. Он перешел на другую сторону. Он был частью земли. Он стал тенями и кошмаром. Он носил ожерелье из человеческих языков.

Он наблюдал и искал.

Он ждал, когда его найдут.

* * *

Северо-Западные территории

8 декабря 1987, 1:20 после полуночи

Однажды, во время стажировки в Санкт-Петербурге после работы в банке на Среднем Западе, Одди занялся подводным плаванием с аквалангом. Его поразило, что это времяпрепровождение имеет много общего с его командировками во Вьетнам.

Мужчины не созданы для того, чтобы дышать под водой.

Мужчины не созданы для того, чтобы идти на войну.

Он впервые погружается под воду, его сердце бешено колотится под гидрокостюмом, он делает первый вдох, полный сжатого воздуха... так неестественно. Опускаться на дно океана, вглядываться в илистую воду, гадая, какие существа могут появиться из нее... неестественно. Азот поступает в кровь, расцветает в каждом желудочке... неестественно. Но через некоторое время ты привыкаешь к неестественности ситуации. Даже начинаешь получать от этого удовольствие.

Те же правила действовали во Вьетнаме. В первый раз он пробирался через рисовые поля с поднятой над головой винтовкой М-16... неестественно. В первый раз он положил мины M-14 под кучу мокрых листьев и бросил "Твинки" рядом с ними... неестественно. В первый раз он убил человека, взорвав дыру в затылке его потрясенной желтой головы... так неестественно. Но к тому времени он уже достаточно глубоко погрузился в волны и вступил в то бездонное царство, где не было ни добра, ни зла, только мрачное выживание.

В обоих случаях опасностей предостаточно. Дайверы, которые проводят слишком много времени на большой глубине, страдают асептическим некрозом костей из-за многолетнего скопления пузырьков остаточного азота в костном мозге, отчего кости становятся хрупкими, как пчелиные соты. Солдаты, которые проводят слишком много времени в зоне боевых действий, страдают от контузии и ночной потливости; их разум становится хрупким, как соты, или, что еще хуже, твердым, как обсидиан. Но это цена, которую приходится платить тем, кто живет и дышит в этих чуждых глубинах, где обитают дикие твари.

Теперь, когда он бежал сквозь ночь, Одди был поражен тем, насколько естественной ощущалась ситуация: тяжесть пистолета в его руках, кровь и боль, пульсирующие в икрах и бедрах, адреналин, вскипающий в его сердце. Он был в центре безумия. Там, где обитают дикие твари. И он принадлежал этому месту.

Как долго я бегу? - задавался он вопросом. Казалось, вечность. Его ноги горели, как будто вены были наполнены карболовой кислотой. Ответ мелькнул на тропе впереди него, "Зиг Зауэр" подметал окаймляющие кусты. Зиппо и Трипвайр замыкали шествие. Перед ними простиралась земля, бесконечная, темная и угрожающая.

- Подожди.

Ответ остановился и повернулся. Его пистолет постучал по ноге с раздражением человека, опаздывающего на важную встречу. Зиппо и Трипвайр догнали их.

- В чем проблема? - спросили Зиппо.

Одди вытащил карту. Ответ зажег сигнальную ракету.

- Мы бежим, как безголовые цыплята, - сказал Одди. - Мои ориентиры сбиты, - oн указал на запад. - Озеро там. Если мы срежем этот залив, мы сэкономим полдня.

Далекий взрыв раздался над верхушками деревьев. Трипвайр склонил голову, понимая, что означает этот звук. И затем их было четверо, - подумал Ответ.

- Мы спускаемся к озеру, - сказал Одди через мгновение, - надеваем снегоступы и мчимся по льду. Сколько у нас патронов?

- Огнемет сдох, - Зиппо говорил как мальчик, щенка которого переехали. - У меня пять магазинов для пистолетов.

Трипвайр проверил свой рюкзак.

- Еще один магазин, плюс то, что осталось в том, что я использую, - oн потрогал патронташи, скрещенные на груди. - Все еще достаточно взрывчатки, чтобы проделать дыру в мире.

Одди спросил:

- Ответ?

- Пара сотен патронов.

- И у меня два ремня для "H&K", - Одди устало улыбнулся. - После этого, полагаю, мы будем использовать голые руки.

Зиппо прислонился к дереву, покрытому хрупким мхом и замерзшими белыми цветами. Медленно, как пьяный, съезжающий по стене переулка, он съехал по стволу, ударившись о землю со стоном.

- Зип? - подошел Трипвайр. - Ты в порядке?

- Мои чертовы ребра, - сказал он. - Думаю, я сломал парочку.

Трипвайр расстегнул куртку киллера. Под его тепловым жилетом левая часть груди Зиппо была бугристой, как будто под кожу вставили осколки битого стекла. Киллер пошевелился. Внутри его груди что-то скрежетало, кость о кость, кость об орган. Его торс был словно набит кнопками.

- Да, - сказал Трипвайр. - Похоже, три ребра, может больше. А еще вывихнутое плечо.

- Ты знаешь, что делать, - сказал ему Одди.

Трипвайр взломал комплект M-5. Он загрузил Зиппо стрептомицином от боли и пенициллином, чтобы остановить инфекцию.

- Я мог бы дать тебе морфин, Зиппо, но ты слетишь с катушек.

Киллер покачал головой, поморщился и сказал:

- Никакого морфина.

Трипвайр снял с Зиппо терможилет и прислонил его левое плечо к дереву. Вывихнутая ключица Зиппо прижалась к