Лунный камень - Уилки Коллинз

Въ пятницу не произошло ничего особеннаго, за исключеніемъ того только, что у одной изъ собакъ сдѣлались за ушами болячки. Я далъ ей пріемъ настоя поддорожника, и впредь до новыхъ распоряженій посадилъ ее на діету, состоящую изъ помоевъ и растительной пищи. Прошу извинить меня, читатель, за то, что я упомянулъ объ этомъ обстоятельствѣ, но самъ не знаю какъ оно вкралось въ мой разказъ. Пропустите его, если угодно. Я уже прихожу къ концу и скоро перестану оскорблять вашъ облагороженный современный вкусъ. Но собака была славное животное и заслуживала хорошаго ухода, право такъ.

Суббота, послѣдній день недѣли, есть вмѣстѣ съ тѣмъ и послѣдній день моего повѣствованія.

Утренняя почта привезла мнѣ сюрпризъ въ формѣ лондонской газеты. Пораженный почеркомъ адреса, выставленнымъ на конвертѣ, я сравнилъ его съ написаннымъ въ моей карманной книжкѣ именемъ и адресомъ лондонскаго закладчика, и сразу узналъ въ немъ руку пристава Коффа.

Сдѣлавъ это открытіе, я съ жадностью пробѣжалъ листокъ и напалъ на одно изъ объявленій полиціи, кругомъ обведенное чернилами. Вотъ оно, къ вашимъ услугамъ. Прочтите его вмѣстѣ со мной, читатель, и вы вполнѣ оцѣните вѣжливое вниманіе пристава Коффа, приславшаго мнѣ газету.

«Ламбеть. Незадолго до закрытія суда, мистеръ Септимій Локеръ, извѣстный продавецъ старинныхъ драгоцѣнностей, скульптурныхъ и рѣзныхъ вещей и пр. и пр., обратился къ засѣдавшему судьѣ за совѣтомъ. Проситель заявилъ, что въ продолженіе дня ему неоднократно докучали какіе-то бродячіе Индѣійы, которыми въ настоящее время переполнены наши улицы. Ихъ было трое. Несмотря на то что полиція велѣла имъ удалиться, она снова и снова возвращались, и даже дѣлали попытки войдти въ домъ, подъ тѣмъ будто бы предлогомъ, чтобы попросить милостыни. Хотя ихъ и прогнали отъ главной двери, но они снова очутились у задняго входа. Жалуясь на безпокойство, доставляемое ими, мистеръ Локеръ изъявилъ и нѣкоторое опасеніе насчетъ того, не злоумышляютъ ли они противъ его собственности. Въ коллекціи его находилось множество единственныхъ, въ своемъ родѣ, неоцѣненныхъ драгоцѣнностей классическаго и восточнаго міра. Наканунѣ еще онъ вынужденъ былъ разчитать одного искуснаго рѣщика (какъ кажется, уроженца Индіи), котораго подозрѣвалъ въ покушеніи на воровство; и мистеръ Локеръ предполагалъ, будто человѣкъ этотъ и уличные фокусники, на которыхъ онъ жаловался, дѣйствуютъ теперь заодно. Цѣль ихъ, можетъ быть, состоитъ именно въ томъ, чтобы собрать толпу, произвести тревогу на улицѣ, и пользуясь общею суматохой, забраться въ домъ. Отвѣчая на вопросы судьи, проситель заявилъ, что не имѣетъ очевидныхъ доказательствъ противъ замышляемой попытки на воровство, и можетъ только положительно жаловаться на докучливость и безпокойство, доставляемое ему Индѣйцами. Судья предупредилъ просителя, что если и впредь Индѣйцы не перестанутъ безпокоить его, то онъ въ правѣ будетъ призвать ихъ къ суду, гдѣ съ ними немедленно поступлено будетъ по закону. Что же касается до драгоцѣнностей, находящихся во владѣніи мистера Локера, то онъ совѣтовалъ ему принять всевозможные мѣры для надежнѣйшаго охраненія ихъ, прибавивъ, что, пожалуй, не лишнее будетъ объявить объ этомъ полиціи и послѣдовать ея указаніямъ, основаннымъ на опытности ея въ подобныхъ дѣлахъ. Затѣмъ проситель поблагодарилъ судью и удалился.»

Разказываютъ, что одинъ изъ древнихъ философовъ (не помню по какому случаю) совѣтовалъ своимъ близкимъ «всегда имѣть въ виду конецъ дѣла». Размышляя нѣсколько дней тому назадъ о томъ, какой будетъ конецъ этихъ страницъ и какъ удастся мнѣ сладить съ нимъ, я нашелъ, что простое изложеніе заключительныхъ фактовъ выйдетъ само собой какъ нельзя болѣе складно. Описывая исторію Луннаго камня, мы не выходили изъ области чудеснаго и кончаемъ ее теперь самымъ удивительнымъ чудомъ, а именно: разказомъ о трехъ предсказаніяхъ пристава Коффа, которыя всѣ сбылась въ продолженіе одной недѣли.

Получивъ извѣстіе объ Іолландахъ въ понедѣльникъ, я вслѣдъ затѣмъ узналъ объ Индѣйцахъ и о закладчикѣ изъ присланныхъ мнѣ лондонскихъ газетъ, такъ какъ въ то время, если помните, читатель, сама миссъ Рахиль была уже въ Лондонѣ. Сами видите, что я представляю вещи въ наихудшемъ свѣтѣ, не взирая на то что это противорѣчатъ моему собственному взгляду. Если же, руководствуясь очевидностію, вы заключите, что миссъ Рахиль заложила мистеру Локеру Лунный камень, и покинувъ меня, примкнете къ сторонѣ пристава, то я, признаться сказать, не въ состояніи буду слишкомъ порицать васъ за сдѣланное вами заключеніе. Во мракѣ добрели мы съ вами до этого мѣста разказа и во мракѣ же я вынужденъ буду покинуть насъ, почтеннѣйшій читатель.

«Почему же такъ?» спросятъ меня, пожалуй. Почему я отказываюсь ввести читателя, который такъ долго странствовалъ вмѣстѣ по мной, въ область высшаго знанія, въ которой я самъ нахожусь теперь?

Въ оправданіе свое я могу отвѣтить только одно, что дѣйствую не произвольно, а по приказанію другихъ, а что такія распоряженія сдѣланы были въ интересахъ истины. Мнѣ воспрещено разказывать здѣсь болѣе того, что было мнѣ извѣстно въ то время; проще сказать, придерживаясь только указаніи собственнаго опыта, я не долженъ говорить того, что узналъ въ послѣдствіи отъ другахъ лицъ, по той достаточной причинѣ, что вы услышите все это изъ первыхъ рукъ отъ самихъ очевидцевъ. Главная же цѣль разказа о Лунномъ камнѣ заключается не въ простомъ сгруппированіи фактовъ, а въ свидѣтельствѣ очевидцевъ. Мое воображеніе рисуетъ мнѣ почтеннаго члена семейства, занятаго 50 лѣтъ спустя чтеніемъ этихъ страницъ. Боже! какъ будетъ онъ считать себя польщеннымъ, когда его попросятъ ничего не принимать на вѣру и отнесутся къ нему какъ къ судьѣ, отъ котораго ждутъ приговора!

Итакъ, послѣ долгаго путешествія, совершеннаго вмѣстѣ, мы теперь разстаемся съ вами, читатель, унося съ собой, надѣюсь, чувство взаимнаго уваженія другъ къ другу.

Чертовская пляска индѣйскаго алмаза довела его до Лондона, куда и вы, читатель, должны будете послѣдовать за нимъ, оставивъ меня въ деревенскомъ домѣ. Прошу извиненія за недостатки этого сочиненія, за мои безконечные толки о самомъ себѣ и за то, что я быть, можетъ-быть, черезчуръ фамиліаренъ съ вами. Но право я не имѣлъ дурнаго умысла и на прощанье почтительно выпиваю за ваше здоровье и благоденствіе (я только что пообѣдалъ) кружку эля изъ погреба миледи. Желаю, чтобы вы вынесли изъ моего повѣствованія то, что Робинзонъ Крузо вынесъ изъ жизни своей за необитаемомъ островѣ, а именно то утѣшительное сознаніе, что между дурнымъ и хорошимъ, встрѣчаемымъ какъ въ жизни, такъ и въ этомъ разказѣ, перенѣсъ все-таки остается на сторонѣ послѣдняго.

ПЕРІОДЪ ВТОРОЙ. РАСКРЫТІЕ ИСТИНЫ

(1848–1849.)

Разказъ 1-й, сообщаемый миссъ Клакъ, племянницей покойнаго сэръ-Джона Вериндеръ

I

Я благодарна своимъ дорогимъ родителямъ (царство имъ небесное), за то что они пріучили меня съ самаго юнаго возраста къ точности и порядку.

Въ это блаженное былое время меня обязывали быть гладко причесанною во всякое время дня и ночи и каждый день передъ отходомъ ко сну заставляли меня, тщательно свернувъ свое платье, класть его въ томъ же порядкѣ, на тотъ же самый стулъ, въ одномъ и томъ же мѣстѣ, у изголовья моей постели. Уборкѣ моего платья неизмѣнно предшествовало вписываніе каждодневныхъ событій въ мой маленькій дневникъ, а за ней также неизмѣнно слѣдовала (произносимая въ постели) вечерняя молитва, послѣ которой, въ свою очередь, наступалъ сладкій дѣтскій сонъ.

Въ послѣдствіи (увы!) молитву смѣнили печальныя и горькія думы, а сладкій сонъ перешелъ въ неспокойную дремоту, которая всегда посѣщаетъ изголовье озабоченнаго бѣдняка. Что же касается до остальныхъ моихъ привычекъ, то я попрежнему продолжила складывать свое платье и вести свой маленькій дневникъ. Первая изъ этихъ привычекъ составляетъ собой звено, соединяющее меня съ тою порой моего счастливаго дѣтства, когда благосостояніе моего отца, еще не было разрушено. Вторая же (съ помощью которой я стараюсь обуздывать свою грѣховную природу, наслѣдованную нами отъ Адама) неожиданно оказалась пригодною совершенно въ иномъ смыслѣ, для моихъ скромныхъ матеріальныхъ нуждъ. Это дало возможность мнѣ, бѣдной родственницѣ, исполнить прихоть богатаго члена нашей фамиліи. Я почитаю себя весьма счастливою, что могу оказать пользу (разумѣется, въ мірскомъ значеніи этого слова) мистеру Франклину Блеку.

За послѣднее время я лишена была всякихъ извѣстій о благоденствующей отрасли нашей фамиліи. Когда человѣкъ бѣденъ и живетъ въ уединеніи, то онъ почти всегда забывается всѣми. Въ настоящее время я живу изъ экономіи въ маленькомъ городкѣ Бретани, гдѣ, посреди избраннаго кружка моихъ степенныхъ соотечественниковъ, я пользуюсь преимуществомъ имѣть всегда подъ рукой протестантскаго священника и дешевый рынокъ.