Честь Джека Абсолюта - Крис Хамфрис

— Нет. Пока я здесь, у тебя ничего не выйдет, — заявил Джек.

— Значит, придется от тебя избавиться. Ох, как же мне не хочется причинять тебе боль. Сам ведь знаешь: тебе меня не осилить.

— Да откуда же мне это знать? — в тон ему отозвался Джек, переходя в наступление.

Они схватились между окном и кроватью. Шириной это пространство было примерно таким же, как и в фехтовальных залах, но не столь протяженным. Хью, как всегда, держал оружие в левой руке, Джек в правой, так что оба клинка находились в одинаковой близости к внешней стене помещения, за которой все не стихал ликующий шум.

Джек с одиннадцати лет посещал фехтовальную школу Хаймаркета. Хотя в последнее время ему чаще случалось пускать в ход тяжелую кавалерийскую саблю или ирокезский томагавк, ловчей всего он орудовал именно шпагой. Он вообще любил шпагу как вид оружия, требовавшего от бойца не грубой силы, а виртуозного мастерства, гибкости и своеобразного остроумия.

Он начал атаку обманным выпадом в грудь ирландца, клинок которого в попытке парировать этот удар прочертил воздух, тогда как Джек, резко повернув кисть, нанес укол в руку Хью. Цели выпад его не достиг, но, чтобы избежать нешуточного ранения, Хью пришлось увернуться и отступить. Его клинок взлетел вверх, чтобы отбить очередной выпад Джека… которого не последовало. Юноша лишь продвинулся вперед на отвоеванный шаг и в ожидании замер.

— Конечно, разве передо мной не задиристый петушок? — усмехнулся Рыжий Хью. — Не зря ведь ты мне так нравишься, парень. Правда, я и не подозревал, как ты хорош, когда распушишь свои перья. — Он стремительно отсалютовал шпагой. — Слушай, можно перед тем, как мы продолжим, я задам тебе один вопрос? Любопытство заело. Это что, новая английская мода — драться в камзоле с одним рукавом?

Буркнув что-то невразумительное, Джек атаковал из верхней защитной позиции, но Хью сместился в сторону и одновременно вперед, блокировав выпад снизу. Клинки скрестились, и противники замерли глаза в глаза, пытаясь разгадать намерения друг друга. Поскольку клинок Джека господствовал над клинком Хью, ирландец имел преимущественную возможность нанести нижний удар. Однако, чтобы подобный маневр оказался успешным, требовалась молниеносная быстрота, и Джек был готов поручиться, что враг не решится на это. Поворот запястья, меняющий угол удара, оставил бы грудь Хью открытой. Случись такое, бой мигом бы завершился.

Наконец Джек уловил во взгляде противника готовность атаковать и послал шпагу вниз, чтобы упредить выпад, но… лишь рассек пустоту. Чуть опешив, но вовремя отступив, юноша снова принял защитную стойку и, поймав краем глаза блеск стали, вскинул клинок, полагая, что уж теперь-то он возьмет верх.

Это было ошибкой. Расчет на то, что изрядно помятому в темных аллеях Бата ирландцу не хватит проворства, не оправдался: он в мгновение ока провел маневр. Рывок вперед сократил дистанцию, после чего, поймав шпагу Джека на свой клинок у самой гарды, Хью увлек ее вниз, а потом резким движением выбил из руки юноши. Шпага, взмыв к потолку, полетела через кровать и вонзилась в подушку, тогда как острие клинка Хью не сильно, но вполне ощутимо уткнулось Джеку в горло.

— Все в порядке, — тихонько пробормотал ирландец точно с той интонацией, с какой говорил это капитану Линку на борту «Нежной Элизы» перед тем, как обездвижить его. — Все будет в полном порядке.

Джек сглотнул, и движение его кадыка вдавило острие в кожу.

— Ты собираешься убить меня?

— Убить друга? Нет, паренек, как ты можешь так думать? Я здесь лишь затем, чтобы убить короля.

Джек, все еще глядя в насмешливые глаза, вдруг увидел, что взор ирландца сместился и теперь направлен на что-то, появившееся у него за спиной. Он обернулся, успел заметить подбиравшегося сзади человека с дубинкой и даже узнал в нем «разбойника», якобы нападавшего на Летти и миссис О’Фаррелл. Но увернуться от удара он уже не успел.

Глава четырнадцатая

ВЗРЫВ И ЭХО

В таких ударах Джек кое-что понимал. Дубинкой он вырубил в Монреале своего кузена Крестера, и этот скот пришел в себя только спустя шесть часов. А самого Джека палица абенака отключила почти на день, после чего он долго оставался полуслепым и его постоянно тошнило. Есть люди, прекрасно знающие, как действовать этой штукой, чтобы и не убить человека, и притом надолго вывести его из строя.

А есть незнающие. Разбойник, похоже, относился к последним. Голова Джека гудела и слегка кровоточила, но беспамятство, видимо, продолжалось недолго. С улицы по-прежнему неслась нестройная музыка, но если раньше она лишь раздражала, то теперь отзывалась физической болью в висках. По сумбуру оглушительных звуков можно было без труда догадаться, что музыканты настраивают инструменты, намереваясь рвануть «Правь, Британия». Как только Джек осознал, что именно его мучает, он понял и… что очнулся.

Он лежал на полу, приходя в себя. «Разбойник» — было очевидно, что это давний приспешник Рыжего Хью, а нападение на портшез Летти являлось лишь элементом специально разыгранного спектакля, — должно быть, тайком поднялся по черной лестнице с нижнего этажа и проник в комнату через секретную дверцу. Где же Фагг? Наверняка оглушен, а то и убит. Рассчитывать на его помощь не приходилось. И вообще, пока он тут валяется, ни на чью.

Джек напряг слух и сквозь звуки музыки расслышал хриплые голоса, но смысл слов почему-то ускользал от сознания. Юноша поначалу подумал, что это следствие помрачения от удара, но потом сообразил, в чем дело. Разговор просто велся на неизвестном ему языке, хотя само звучание фраз казалось очень знакомым. Джек вырос на западе Корнуолла, где кое-кто все еще помнил древнюю гэльскую речь и даже употреблял ее в обиходе. По его разумению, ирландский язык должен был быть сродни этой речи. Впрочем, ежели они даже и различались, то это не имело значения. Ни того ни другого наречия юноша не знал все равно, а о чем идет разговор, вполне мог догадаться и так.

Сообщники явно намеревались дождаться, когда король приблизится к дому.

На слух ирландская тарабарщина показалась ему грубоватой, хотя, возможно, заговорщики просто о чем-то спорили между собой. А потом он услышал знакомые наставления, для каких в древнем языке слов, наверное, не нашлось.

— Один слон… два слона…

Джек открыл один глаз.

У окна на корточках сидели двое мужчин. Рыжий Хью, держа в руках гранату, говорил что-то быстрое и невнятное, его сообщник кивал. Еще три металлических шара лежали на сиденье стула. Оркестр наконец поймал мотив, проиграл вступление, и воодушевленная толпа подхватила запев: