Амулет воинов пустыни - Райнер Шрёдер

Переговоры оказались долгими. Прежде чем Джамал сообщил о цели своего визита, он долго и обстоятельно беседовал с Салимом о пастбищах, водопоях и верблюдах. При этом оба бедуина даже подробно обсудили преимущества и недостатки отдельных пород.

Тарик и Герольт тем временем упражнялись в искусстве терпения, изображая внимание и живой интерес к темам беседы: будь то твердость верблюжьего горба или щадящее лечение ран на верблюжьих стопах. Однако историю о том, как по дороге из страны племени бишарин у Селима украли четырех верблюдов, они выслушали с интересом.

— Это случилось в двух днях пути к северу от оазиса Фарафра. Ночью воры пробрались в наш лагерь и увели четырех моих лучших животных, — рассказывал Селим.

— Но как это могло случиться? — тут же поинтересовался Тарик. — Насколько мне известно, на ночь ноги верблюдов связывают, чтобы они не могли уйти от лагеря далеко. К тому же во время ночного холода они сбиваются в кучу, чтобы согреть друг друга. Как ворам удалось увести их из стада, не подняв при этом шума?

Селим улыбнулся:

— Это очень легко сделать, если знать как. Воры не увели верблюдов на веревке. Это и в самом деле вызвало бы шум. Нет, они просто подобрались к животным и развязали им агали. А затем убежали подальше, спрятались и стали ждать.

— Что же произошло потом? — поинтересовался Герольт.

— То, что всегда происходит с освобожденным от пут верблюдом. Рано или поздно он поднимается и уходит из лагеря в поисках пищи, — объяснил Селим. — Ворам надо только дождаться, когда верблюд отойдет от лагеря подальше, где его фырканья не будет слышно. Там их ловят и уводят.

— Значит, вот так ты потерял четырех лучших верблюдов! — воскликнул шейх Салехи. Однако в голосе его прозвучал и вопрос: он не мог поверить, что у Селима действительно могли украсть животных.

Бедуин мрачно усмехнулся.

— О нет, Аллах покарал бы меня, если бы я не попытался отобрать своих верблюдов у этого сброда. Мы нашли следы воров, хотя они замели их, догнали негодяев и забрали своих животных обратно. А в качестве компенсации за потраченные силы и время мы отняли у них еще одного верхового верблюда.

— Вам пришлось вступить в схватку с разбойниками? — предположил Герольт.

Селим помотал головой.

— Ни одной капли крови пролито не было. Не то чтобы мы боялись драки, нет. Ведь когда другого выхода не остается, клинкам приходится звенеть. Но то, что умеют делать эти воры, мы умеем делать еще лучше. Поскольку они украли у меня четырех лучших верблюдиц, мы забрали у них самца. Мы развязали ему ноги, и он добровольно ушел по следу наших самок.

Шейх Салехи, а также Герольт и Тарик выразили восхищение ловкостью и сообразительностью хабира и его помощников. А затем завели разговор о цели своего прибытия.

Селим молча выслушал рассказ о том, что привело к нему Джамала и его спутников. Началась новая обстоятельная беседа. Селим Мабрук не был готов продать своих «отученных», выносливых верблюдов. Но в итоге он согласился предоставить этих животных в пользование и вместе со своими помощниками отправиться в новое путешествие по пустыне — в качестве хабира.

Осталось решить вопрос оплаты. Хотя Джамал знал, что денег у его спасителей в избытке, он торговался с Селимом за каждую половину серебряного динара. В противном случае была бы оскорблена и честь Селима, и его собственная честь. Джамал считал, что он обязан добиться для рыцарей наиболее выгодных условий.

После того как они сторговались и ударили по рукам, Селим принял обязательный арбун — задаток. Это означало вступление договора в силу. Проще говоря, с этой минуты Селим брал на себя обязанность обеспечивать караван всем необходимым: бурдюками с водой, провиантом, дровами и кормом для верблюдов. Джамал и Селим договорились выступать следующей ночью.

Рыцари и Джамал отправились назад, чувствуя себя так, словно гора с плеч свалилась. Ведь опытный хабир согласился провести их через Ливийскую пустыню на своих лучших верблюдах!

Едва Морис, Мак-Айвор и сестры Гранвиль порадовались хорошим новостям, как в дом вернулся Абдаллах. Он еще на рассвете оседлал осла и уехал к своей семье в Мединет Аль-Фаюм, расположенный на другой стороне котловины. Там он успел закончить несколько важных дел.

Узнав о скором отъезде путешественников, Абдаллах начал сокрушаться, что он будет теперь лишен радости принимать у себя таких дорогих гостей. Однако втайне бедуин был доволен: после двухнедельного отсутствия жена и дети могли наконец вернуться к нему.

Герольт и другие рыцари не приняли участия в разговоре Абдаллаха и Джамала, предметом которого были деревенские сплетни, а также цены на просо, финики и баранину. От их внимания чуть не ускользнул рассказ о ссоре, свидетелем и чуть ли не участником которой стал Абдаллах при выезде из Мединет Аль-Фаюма.

— …Да, три чужеземца, которые расспрашивали феллахов у колодца. Они очень разозлились, когда тот человек помедлил с ответом. И они злились все больше, потому что этот феллах им сказал: «Таким наглым чужеземцам нельзя говорить даже, какого цвета был хвост у их козы», — этот отрывок из разговора двух бедуинов услышал Герольт. Он сделал знак друзьям и подошел к Абдаллаху и Джамалу.

— Кем были эти чужеземцы? — спросил он, стараясь не выдать своей тревоги. — Мамелюки? И о чем они спрашивали?

— Не беспокойся, это были не воины султана. И не люди эмира, уж в этом я могу разобраться, — ответил Абдаллах. — На них были омерзительные и пыльные одежды серого, почти черного цвета. И пришли они не из Аль-Кахиры и не с дельты Нила, уж в этом-то ошибиться невозможно. Но из какой арабской земли они пришли, я сказать не могу. От них исходил тяжелый запах, как от осквернителей могил, которые имели дело с истлевшими трупами.

Услышав это, хранители Грааля испуганно переглянулись. Неужели искарисы напали на их след и уже дошли до Аль-Фаюма?

— Ты сказал, их было трое? — спросил Морис упавшим голосом.

Абдаллах кивнул.

— Да. Но когда я отправился дальше, мне показалось, что они присоединились к большой группе людей в таких же одеждах, которая двигалась по дороге. Но с уверенностью я этого сказать не могу. Мне надо было идти по делам, и я отправился своей дорогой.

Абдаллах повел своего осла в стойло, чтобы покормить его, а хранители Грааля принялись обсуждать услышанное. Никто из них не сомневался в том, что Абдаллах видел искарисов. Аббат Виллар говорил рыцарям, что Князь Тьмы в каждой стране имеет своих приверженцев, преданных ему душой и телом.

— Мы не должны оставаться здесь больше ни дня, — заявил Морис. — Если мы выйдем следующей ночью, может оказаться слишком поздно! Даже если мы сумеем одолеть искарисов в бою, последствия будут непредсказуемы. Слухи о кровопролитном сражении между двумя группами иностранцев мгновенно разнесутся по окрестностям и пойдут дальше. Об этом узнают не только жители Аль-Фаюма, но и люди эмира.