Дочь Вороньего Короля (СИ) - "Sleepy Xoma"

— И что же? — у Лариэса, кажется, от любопытства, напряглись даже кисточки на кончиках ушей.

Эта детская непосредственность, характерная, скорее, для гарпий, нежели для лунксов и тем более — людей, выглядела столь комично, что Игнис стоило большого труда не рассмеяться — девушка совершенно не хотела обижать телохранителя Тариваса.

— Тебе необязательно знать это, виконт, — сухо проговорил Древний. — Есть тайны, похоронив которые мы поступили правильно.

Лариэс заметно погрустнел и Игнис решила подсластить горькую пилюлю.

— Но ведь можно рассказать о том, что случилось после, правда, дядя Ридгар?

Тонкие губы Ступившего на Путь Вечности искривились в подобии улыбки, и он пожал плечами:

— Почему нет, Огонек, это не секрет.

Игнис, довольная собой, вновь обратилась к телохранителю:

— Скажите, виконт, что вы знаете об оборотнях?

— Ну, — лункс на миг задумался, — если судить по Мелису, они чудовищно сильны и быстры, долго живут…

— И не слишком хорошо воспитаны, — заметил телохранитель северянки.

Игнис с интересом посмотрела на раскосого воина, чьи кудри не слишком отличались по цвету от ее собственных. За все время, что гости провели в Волукриме, это были первые слова, произнесенные им добровольно — клятва, данная отцу, не в счет.

«Не из разговорчивых», — решила девушка, и ответила:

— Понятно. Думаю, что все здесь присутствующие слышали о невероятной живучести оборотней и их фантастической способности заращивать раны. И, конечно же, все знают, что они способны превращаться в монстров. Так?

Все, кто находился неподалеку и мог слышать девушку, дружно закивали. Исключение составили трое. Орелия с Ридгаром остались равнодушны к ее словам, и неудивительно — все, о чем рассказывала Игнис, они видели собственными глазами. Равнодушной осталась и Мислия, но совершенно по другой причине. Первая Тень была полностью поглощена звериным амулетом. Артефакт отца так сильно завладел вниманием сковывающей, что она, наверное, не заметила бы и падения с лошади. Просто встала бы и пошла вперед, не выпуская из рук драгоценный предмет.

Игнис не раз и не два заставала отца в подобном состоянии, а потому по личному опыту знала, что лучше чародейку не трогать. Сковывающих вообще не следовало беспокоить, когда они занимались своими делами. Вмешательство в изыскания могло навредить разуму чародея, а попытка лезть к нему, когда тот творит, вообще была чревата лютой смертью, причем — с немалой долей вероятности — лезущего.

Поэтому она продолжила рассказ для тех, кто слушал.

— Так вот, про умение оборотней выпускать внутреннего зверя на свободу знают все, но мало кто в курсе, куда чудовище исчезает в остальное время.

— И куда же? — дрожащим от возбуждения голосом спросил Лариэс. — Я читал, что звериный облик — лишь инструмент и ничего больше.

— В «Монструме» Наталиса Цойского, — закончила за собеседника Игнис. — Автор, несмотря на весь свой авторитет, попросту не разбирался в том, о чем пишет, я же получала сведения из первых рук, а потому склонна считать себя более компетентной в данном вопросе. Так вот, зверь никуда не девается, он не пропадает и не засыпает. Он все время обитает внутри, ожидая своего часа для того, чтобы нести боль и смерть.

— Но ведь оборотни могут превращаться в совершенно разных животных, их короли были способны становиться драконами! — воскликнул Лариэс.

Игнис согласно кивнула.

— Да, животные различны, сущность — нет. Каждый оборотень всю свою жизнь должен сдерживать чудовище, спрятавшееся в его душе и ждущее удобного момента, чтобы вырваться наружу. Впрочем, долгие века оборотни действительно были могучими и в высшей мере достойными личностями. Но шли годы, и они возгордились, начали считать себя живыми богами, для которых закон не писан, а простые смертных — всего лишь игрушками. В итоге их гордыня и жестокость привели к Третьей Войне Гнева. И тут, — Игнис развела руками, — они внезапно выяснили, что на каждую силу найдется другая.

— Они воровали детей, — вспомнил Лариэс.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Не обязательно, женщины и мужчины тоже отправлялись в Темный Лес в трюмах кораблей. Сперва оборотни заключали сделки на черном рынке, но с каждой партией рабов их жадность и наглость росли.

— И в один прекрасный день, — Вилнар вновь вступил в разговор, — они устроили на моей родине настоящий кошмар.

Игнис посмотрела на Лариэса и тот кивнул, давая понять, что знает, о чем речь.

— Все слышали о Кровавой Ночи Хавланда, — согласился юноша. — Она действительно стала последней каплей, переполнившей чашу терпения?

— Да, — ответила принцесса, вспоминая, что отец рассказывал о тех далеких временах. — Прощать то, что сотворили оборотни было нельзя и отец отправил гонца с ультиматумом: выдать зачинщиков бойни для суда.

— Что произошло потом?

— Гонца вернули. По частям.

— О.

— Именно. После этого отец заручился нейтралитетом Генерала и двинул полки в Темный Лес. Война была короткой, но очень кровавой, даже то, что он рассказывал — кошмарно.

— Реальность была куда хуже, — добавила Орелия. — В то лето мне иногда казалось, что мы вновь оказались на полях сражений Последней Войны.

На лице телохранителя принца появилось отстраненное выражение, которое бывает у человека, вспомнившего какой-то неприятный эпизод из прошлого, его рука непроизвольно коснулась шрама на губе, а мохнатые кисточки на кончиках заостренных ушей дернулись.

— Да, я понимаю, — произнес он, наконец, — и, кажется, догадываюсь, чем вызвана такая ненависть Мелиса.

— Никто кроме оборотней не виноват в том, что случилось, — заметил Вилнар.

— Что ни капли не уменьшает его боль от смерти родных и близких, — заметила Орелия, — всегда помни об этом, прежде чем судить.

— Прошу прощения, Целительница, — поклонился рыжеволосый воин.

И тут к разговору подключился Таривас.

— Приношу извинения за то, что перебиваю, но хотелось бы от столь тяжкой и грустной темы вернуться к обсуждению вашего замечательного животного.

Его сказочный голос зачаровывал Игнис, обволакивал и успокаивал, точно колыбельная, которую в детстве пела мама. Этот голос давал обещание, понять которое девушка не могла, но очень старалась.

— Да, ваше высочество, конечно же. Что вы хотите знать?

— Таривас, о моя принцесса, для тебя — просто Таривас.

От этих слов в груди Игнис заныло, и она потупилась, радуясь, что серебряная маска не умеет краснеть. Ее не смутило даже то, что принц перешел на неформальное общение так быстро, едва ли не на следующий после их знакомства день.

— Таривас, что ты еще хочешь знать про Кошмара? — она решил, что раз его высочество общается неформально, то и она может поступать так.

— Чем Кошмар отличается от обычных скакунов?

— Тантибусы куда выносливей обычных коней и гораздо живучей. Например, выстрел из арбалета в голову не просто не убьет, но даже не ранит это существо.

— Моя принцесса! — воскликнул Таривас, — скажи мне, нет ли какой-нибудь возможности заполучить такого же скакуна? Поверь, я бы заплатил за жеребенка любые деньги.

— Увы, они не скрещиваются с обычными лошадьми.

Принц горестно вздохнул, а Игнис лукаво подмигнула ему.

— Но один способ все же есть.

— Какой же?

— Нужно попросить какого-нибудь оборотня, достаточно храброго для того, чтобы приближаться к табуну тантибусов, выкрасть жеребенка.

— Хм-м, — принц задумчиво почесал подбородок, — когда доберемся до места встречи, обязательно обсужу все с Мелисом. Интересно, согласится ли он съездить для меня в Темный лес.

— Не уверена, — высказала свою мысль Игнис, — там сейчас слишком опасно. После того, как оборотни исчезли, количество монстров, нападавших на наши восточные рубежи, наверное, утроилось.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Но я все равно испытаю удачу, — решительно сообщил его ветророжденный, после чего обворожительно улыбнулся. — Так что теперь дело осталось за малым: разобраться с таинственными нападениями, прикончить королеву изначальных, и вернуться домой.