Дар синего камня. Дилогия (СИ) - Николай Степанов

– Ты нанял двух братков, а потом убрал и их?

– Неужели вы думаете, что серьезные дела так делаются? Это уровень владельцев рыночных палаток. – Пленник снова возвращался к первоначальной схеме разговора, когда он «бугор», а я – сошка. – У больших людей другие методы. Один проверенный человек дал мне номер телефона, мы переговорили об условиях, я внес предоплату. Все. Детали меня абсолютно не интересовали.

– Что потом стало с фондом?

– Мы легко договорились с первым замом Зайцева и обналичили нужную сумму. Мужик прихватил свою долю и сразу укатил за границу, я перешел на государственную службу, а идиоты, оставшиеся руководить фондом, попытались нагреть руки. На этом их и накрыли. Даже до стрельбы дело дошло. В итоге на убитых списали всю пропавшую сумму, а тем, кто выжил, дали немалые сроки.

– И ты из этой грязи вышел чистеньким?! – В душе вновь разгоралась ярость.

– Можете мне не верить, но из денег фонда я не взял ни копейки. Зато стал очень влиятельным человеком. Если захотите приткнуться к безграничной кормушке, одного моего звонка будет достаточно. И я человек незлопамятный. Считайте, что уже забыл о недавнем недоразумении.

Он надеялся меня задобрить.

– Экий ты бессребреник! Хорошие связи – те же деньги. И ты убил человека из-за них? – В моем голосе явно читалась угроза.

– Нет, нет. Говорю же, я всего лишь спасал свою шкуру! А на хорошую должность меня позвали совершенно случайно. И я, не будь дураком, согласился.

Ощущение вседозволенности – штука очень опасная. Зная о том, что перед тобой отъявленный негодяй и тебе ничего не грозит, как бы ни сложился этот разговор, механизмы сдерживания начинают отключаться один за другим. В результате агрессивность зашкаливает, в особенности когда беспомощная жертва начинает огрызаться или юлить.

Я уже несколько раз ловил себя на мысли подвесить пленника вниз головой и именно в этом положении продолжать беседу. Хорошо, что в комнате не имелось подходящих приспособлений.

– Но ведь это ты довел ситуацию до критической. А виноват Зайцев?

– Прими он мои условия, и всем было бы хорошо!

– Честный человек никогда не пойдет на преступление, чтобы такому подонку, как ты, было хорошо.

– Где вы их видели, честных людей? – У пленника задергался подбитый глаз. – Они давно вымерли, как динозавры. Остались на этом свете лишь редкие экземпляры, встречающиеся, как правило, в низших слоях общества. И если они случайно высовываются наверх, там их и отстреливают. Так заведено, поверьте.

– Потому что такие, как ты, не дают им жить!

– Что я? Маленькое колесико в большом механизме. Вся наша система так устроена. Если в нее вписываешься – живи на здоровье, нет – прочь на обочину жизни или на кладбище, как получится.

– То есть бывший начальник просто попал под колесо естественного отбора и в его смерти винить некого?

– Точно схватываете. А почему вас заинтересовало дело Зайцева?

– Я его сын.

На несколько секунд в комнате повисла напряженная пауза. Пленник изменился в лице.

– А вы в курсе, что меня обещали выпустить после этой беседы?

– Обязательно выпустят. Только вряд ли ты останешься в том же состоянии. На четвереньках отсюда выползешь, гад!

– Мы можем договориться…

– Ты вернешь мне отца?!

– Я могу компенсировать…

– Не можешь. Могу даже поспорить, правда, не с тобой.

Он резко сник. От былого лоска не осталось и следа, а во взгляде появилась затравленность.

– Что вы собираетесь со мной делать?

– Еще не решил. Одно могу сказать: хорошего не жди.

– Эй, там! Слышит меня кто-нибудь?! Уберите от меня этого сумасшедшего! Мы так не договаривались!

Меня предупредили об отличной звукоизоляции комнаты и что на крики никто не должен обратить внимания.

– А почему бы не сработать под сумасшедшего? Про футбол я уже спрашивал? Ладно. Тебе когда-нибудь отрывали уши? А нос наизнанку выворачивали?

– Вы, вы не посмеете!..

– Ты в этом уверен? – словно хищник, почувствовавший запах крови, я был готов крушить не только лепестки.

– Вы же разумный молодой человек и понимаете, что прошлого не возвратить. Поспешными действиями вы можете испортить всю свою жизнь.

– Сначала твою.

– Нет, вы подумайте хорошенько, что лично вам даст моя смерть? Месть – состояние мимолетное. Вы подумайте, кем вы будете ощущать себя после убийства?

Узник судорожно пытался найти соломину, способную вытащить его из омута безысходности. Неожиданно его глаза резко потемнели.

– Семен, не растягивай удовольствие. У меня не так много свободного времени, а за тобой еще подчищать придется.

– Ладно, потороплюсь немного.

Я встал позади связанного и взглянул в зеркало. Над головой приговоренного застыл синий цветок. Меня удивила форма лепестков: продолговатые хрустальные пластины были закручены винтом.

«Неужели и такое бывает? Как же нужно прожить жизнь, чтобы их так вывернуло?! А ведь кроме искажений формы других повреждений не видно. И я должен это разрушить?»

Мои ладони не отреагировали на отражение, но этого и не требовалось. Оказывать воздействие на лепестки я теперь мог в любой ситуации. Только вот ломать их мне еще ни разу не приходилось.

У подопытного глаза все еще оставались черными, в чем, как мне казалось, не было смысла. Этот гад просто обязан почувствовать боль. Или кое-кто внезапно воспылал гуманизмом? Открыв было рот, чтобы высказать свои возражения, я остановил себя в последний момент.

«Секундочку, а почему это ему вдруг рот закрыли? Свободу слова еще никто не отменял. Или любитель подчинять чужие сознания испугался? Боится, что мужику удастся отговорить меня от глупости? Зря он так думает. Я полон решимости. Наконец в мои руки попал… – В голове разом пронеслись десятки образов хороших людей, с которыми довелось встретиться. Те же Илья, Виктор, Маргарита, Людмила. Стало не по себе, что рядом с ними будет идти такой кровожадный человек, которым я сейчас себя ощущал. – Ну уничтожу я сейчас эту падаль. Других, что ли, мало останется? Мир от этого поступка точно не изменится. А я? Тому кукловоду почему-то очень нужно, чтобы я обломал гаду лепестки. И как лихо меня уговорили! Вот она, месть и полная безнаказанность за совершенное преступление. Отец вряд ли бы одобрил мой поступок. Так зачем я должен идти по дорожке, на которую меня столь усердно подталкивает неприятель?»

Кисти рук меж тем уже непроизвольно начали выполнять работу. Но не ту, что ждал от меня таинственный незнакомец. Они привычно работали с хрупкой тканью первого лепестка.