СМЕРШ идет по следу. Спасти Сталина! - Виктор Юнак

«Центру. Прибыли благополучно, начали работу. Привет от дамы».

«Привет от дамы» – это пароль Лидии Шиловой. Таким образом, в этот день началась радиоигра СМЕРШа с фашистской организацией «Цеппелин-Руссланд-Норд».

И из «Цеппелина», наконец, получили ответ. Григоренко даже улыбнулся и облегченно выдохнул. Тут же перед Шиловой оказался новый текст радиограммы. Теперь уже от лица Таврина. Шилова взялась за ручку передатчика.

«Очень рад, что наконец появилась надежда. Думал, со связью уже ничего не получится. Лида совсем измучилась. Нахожусь в пригороде Москвы, поселок Ленино, Кирпичная ул, 26… Сообщите, получили ли мое донесение о высадке – телеграмма 230 групп. Еще раз прошу, чтобы с Лидой работал опытный радист. Передавайте медленно. С нетерпением жду ваших сообщений. Привет всем. Л.П.».

«Л.П.» – именно так должна была подписываться Шилова в том случае, если она работала самостоятельно. Пароль «Л.Ш.» никогда не использовался ею в этой радиоигре.

29 октября пришло сразу две радиограммы: «Прошу сообщить точно, где остался самолет и его экипаж…» и «Не давайте ваши телеграммы больше чем 50 групп. Повторяйте каждые имена и числа два раза. Работаю с вами сам. Мы еще сработаемся. Привет… Михель».

Михель – это тот человек, который и обучал тогда еще Лидию Бобрик в рижской школе «Цеппелина» всем премудростям радиста.

В ответ из Москвы повторно сообщили подробную радиограмму из 280 групп: «В первой телеграмме сообщал, что при посадке самолет врезался в деревья, потерпел аварию, только случайно все остались живы. Летчики оказались малоопытными и растерянными. Кроме того, что не сумели посадить машину, место для посадки почему-то выбрали около деревни. Вскоре после аварии в нашу сторону побежали люди. Я вынужден был действовать быстро и решительно. С трудом вытащил мотоцикл и с Лидой немедленно отъехал от этого места, экипаж ушел на запад. Из-за плохой дороги мотоцикл отказал, его и все лишнее имущество пришлось уничтожить и двигаться лесом. С трудом добрались до Ржева, где жили 12 дней. Пытались с вами связаться. 28 сентября прибыл в Москву, сейчас живу в пригороде по сообщенному вам адресу. Пока все благополучно, изучаю возможности работы. Сообщите, где семья Лиды. Л.П.»

2 ноября Центр радировал в ответ: «Повторите ваш адрес в телеграмме № 3. Привет. Михель». Через три дня, 5 ноября, немцам радировали: «Обстановка изменилась, многих людей нет. Имеющиеся люди не могут обеспечить получение пригласительного билета. Пригласительные билеты (на) торжественное заседание 6 ноября высылает Кремль по организациям специального формата с указанием фамилии. Вопрос (о) демонстрации 7 ноября неизвестен. Л.П.»

5

6 ноября 1944 года. Ранний вечер. Москва, Красная площадь. Все дышало праздником. Даже погода была на редкость хороша.

На Красной площади завершались работы к завтрашнему военному параду. Практически были возведены трибуны, установлены все плакаты, транспаранты и флаги. Множество плотно сбитых людей в штатском и форме с синими погонами сотрудников НКВД курсировали по площади в разных направлениях, проверяя каждый сантиметр – нет ли где мин, каких-нибудь других взрывных устройств и все ли сделано, что нужно, в целях обеспечения безопасности советских лидеров, которые должны завтра подняться на трибуну мавзолея.

Здесь, со стороны улицы Куйбышева, появляется крепко сложенный мужчина, одетый в форму капитана НКВД. Он неспешно идет к центру площади. К нему тотчас же бегом направляются двое офицеров НКВД, оба старшие лейтенанты. В нескольких метрах от капитана они останавливаются и берут под козырек. Капитан улыбается и сам подходит к ним, расстегнув шинель и достав из нагрудного кармана кителя удостоверение.

– Все в порядке, товарищи. Прислан с Лубянки на усиление в предпраздничный день.

Один из старших лейтенантов очень внимательно осматривает удостоверение, наконец, возвращает его, отдавая честь.

– Извините, товарищ капитан. Обычные меры предосторожности.

– Я же сказал, все в порядке. Как у вас здесь?

– Все тихо и спокойно. Пока, во всяком случае, – ответил второй старший лейтенант.

Он тоже отдал честь, и оба уходят на старое место. Капитан смотрит им вслед и улыбается.

– Вот именно – пока! – негромко произнес он им вдогонку.

Неспешным шагом капитан прогуливается по Красной площади, осматривает здание ГУМа, Покровский собор, памятник Минину и Пожарскому. Наконец, подходит к Лобному месту. Пару раз обходит его вокруг, поглаживая холодный камень, помнивший прикосновения многих и многих исторических личностей и обычных людей, государственных преступников и обыкновенных татей за те столетия, которые пролетели над Россией. Под ногами поскрипывает первый снег. Пар вырывается изо рта. Останавливается. Внимательно осматривается, убеждаясь, что за ним никто не следит. И быстро взбирается на парапет Лобного места и прыгает внутрь. Опирается спиной о парапет и улыбается. Смотрит на часы, затем расстегивает шинель и вынимает из-за пояса два пистолета, взводит курки, проверяя их исправность. Засовывает оба пистолета в карманы шинели, застегивается и поднимает голову вверх, глядя на звезды. На минуту прикрывает глаза, затем резко открывает, отталкивается от стены и, присев на корточки, осторожно выглядывает. На площади все по-прежнему было спокойно, только иногда раздавались какие-то команды да перекрикивались охранники.

Капитан снова посмотрел на часы и поправил шапку на голове.

– Пора бы уж, – недовольно пробормотал он.

Буквально через несколько минут открылись ворота Спасской башни. Один из находившихся неподалеку охранников в штатском передал другому:

– Внимание! Показалась машина Микояна.

Капитан вздрогнул. Вынул из карманов шинели пистолеты, снял их с предохранителя и стал ждать, подсчитывая в уме время и расправляя начавшие отекать ноги. В тот самый момент, когда, по его подсчетам, машина с народным комиссаром и членом Государственного Комитета Обороны Анастасом Микояном приблизилась на самое близкое расстояние от Лобного места, капитан вскочил на ноги и с залихватским выкриком стал палить с двух рук по машине. Автомобиль был бронированным, и никто внутри не пострадал. Водитель, быстро сориентировавшись, свернул вправо – на Васильевский спуск. Между тем к Лобному месту уже подоспела целая группа охранников во главе с обоими старшими лейтенантами. Завязалась перестрелка. Капитан оказался отличным стрелком, в отличие от охранников. Всего несколько минут – и оба старших лейтенанта, а также еще один штатский свалились замертво на холодную, покрытую снегом брусчатку. Пришлось пустить в ход гранаты. Но только вторая смертельно ранила капитана. Пока чекисты добирались до него, он уже умер.

В этот же день, 6 ноября, разведцентр в Берлине, подтвердив получение шифровки от Таврина – Шиловой, радировал: «Сообщите о положении в Кремле и об отношении Сталина к Тимошенко. Такого рода информация нужна постоянно».

Спустя три дня Таврин, с помощью Шиловой, ответил: «Торжественное заседание состоялось в Кремле. Попасть туда не удалось. Демонстрации и парада не было. Положение в Кремле пока прояснить не имею возможности. Тимошенко перед праздником в числе многих маршалов награжден орденом. Других сведений нет».

6

Поздней ночью 6 ноября после получения информации о покушении на Микояна разъяренный Берия нервно и быстро вышагивал по своему кабинету. За столом, понурив голову, сидели бледные, поигрывавшие желваками Меркулов и Абакумов.

– Как могли эти сволочи прозевать такого дывэрсанта? Всех арестовать, допросить и расстрэлять, как бешеных собак. И это в самый решающий момэнт. Тэпэр я просто винужден усилить охрану Кобы и ни адын лишний человек в Кремл уже нэ пройдет.

Берия остановился напротив сидящих подчиненных.

– Ти, Меркулов, лично возглавишь следствие. Я бэру его под свой контрол. Каждый дэн будешь мне докладывать.

– Слушаюсь, товарищ Берия.

– А ти, Абакумов, давай отбой Таврину. Будем ждать другого подходящего момэнта.

– Понял, Лаврентий Павлович.

– Мне это все напоминает события двухлетней давности, – произнес Меркулов. – Опять, как и с Дмитриевым, совпадают время – 6 ноября, и место – Лобное место на Красной площади.

– Вот и виясни, есть ли здесь какая-то связь, – рявкнул Берия.

7

Между тем советская радиоигра «Туман» вкупе с немецкой операцией «Возмездие» продолжались. И в обеих главную роль играл один человек – Петр Таврин. 13 ноября он сообщил в Центр «оперативные» данные: «Торжественное заседание состоялось в Кремле. Попасть не удалось. Демонстрации и народа не было». Из «Цеппелина» в ответ продолжали слать шифровки с требованием повторно сообщить обстоятельства и место крушения самолета….