Пикассо и его несносная русская жена - Сергей Нечаев

Франсуаза Жило описывает ее так:

«Ростом она была чуть выше пяти футов[14], с довольно привлекательной головкой, широкими скулами и голубыми глазами. У нее был небольшой дом между Гольф-Жуаном и Жуан- ле-Пеном, который она именовала Le Ziguet. На юге это слово означает «козочка», и Пабло зачастую обращался к ней «мадам З». Я редко бывала с Пабло в гончарной, и он явно виделся и разговаривал с Жаклин Рок чаще, чем я могла бы тогда себе представить, если бы задумалась об этом».

30 сентября 1952 года Франсуаза Жило покинула Валлорис, а потом и Пикассо приехал в Париж и провел там две недели. Через несколько дней после его возвращения на юг объявилась Жаклин Рок. При этом она сказала:

- Нельзя покидать его одного в таком возрасте. Я должна заботиться о нем.

На Рождество Франсуаза привезла в Канны своих детей: пятилетнего Клода и трехлетнюю Палому. Она хотела, чтобы они провели праздники у отца. На вокзале их встретила мадам Рамье, которая заявила Франсуазе, что лично ей лучше не показываться Пикассо на глаза, так как он не желает ее видеть. Тем же вечером она, оставив детей, села на обратный поезд до Парижа.

Когда рождественские каникулы кончились, она поехала в Канны за детьми, но их привезла на вокзал мадам Рамье, и Франсуаза вновь так и не повидала Пикассо.

О происходившем Франсуаза Жило написала потом так:

«Я поняла, что мадам Рамье всеми силами старается не допустить нашей встречи. Поначалу она отговаривала меня рвать с ним, однако теперь делала все возможное, чтобы склонить меня к этому».

Дом в Валлорисе принадлежал Франсуазе. Она взяла оттуда только необходимую на ближайшее время одежду, так как уезжать насовсем не собиралась. В Париже квартира на улице Гей-Люссака также принадлежала ей, и в одну из спокойных минут они с Пикассо договорились, что будут время от времени видеться и в Париже, и в Валлорисе.

Но на практике все получилось совсем иначе. Франсуаза рассказывает об этом следующим образом:

«Было совершенно ясно, что после моего отъезда его тамошние добрые друзья так прожужжали ему уши, до чего я плохая, эгоистичная, раз подобным образом обошлась с таким человеком, что Пабло, и без того расстроенный моим отъездом, вскоре согласился с ними. После трех месяцев такой обработки он, если верить мадам Рамье, говорил, что больше не хочет меня видеть».

И все же ей удалось написать Пикассо, что она решила повидаться с ним, когда привезет детей на пасхальные каникулы.

Когда она вместе с детьми приехала в свой дом на юге, Жаклин Рок там не было, но буквально повсюду были видны следы ее недавнего присутствия. Так, например, Франсуаза подошла к своему чулану с одеждой, чтобы переодеться, и обнаружила там множество перемен. В частности, на одном из платьев все крючки сзади были перешиты, словно его надевала более полная женщина. Были и другие признаки того, что в ее отсутствие кто-то пользовался ее одеждой. Понятно дело, это вызвало у Франсуазы Жило не самые приятные чувства.

Пикассо в тот момент уже знал, что она рассталась с греком Костасом Акселосом, а посему весело заявил:

-    Я знал, что ты не сможешь жить ни с кем, кроме меня.

Потом, посерьезнев, добавил:

-           Что бы ты ни делала теперь, жизнь будет протекать перед зеркалом, отражающим все, что было в твоей жизни со мной.

-     Ты уверен в этом? - спросила Франсуаза.

-           Абсолютно. Каждый из нас несет бремя прошлого, от которого невозможно избавиться. Ты любила меня, а еще ты пришла ко мне совершенно не знавшей жизни, и тебе не составляло труда быть благородной. Ты еще не понимала, что жизнь постепенно лепит нас по определенному образцу. А потом ты сформировалась под моим воздействием. Я передал тебе свой огонь, и ты приняла его. Поэтому теперь, даже если кто-то и захочет посвятить себя тебе полностью, если он не будет опален тем же огнем, у него не получится избавить тебя от него...

-           Я знаю, - перебила его она, - что пустыня порождает миражи, но в ней есть и настоящие оазисы.

Пикассо лишь отмахнулся от этих слов, заявив, что им следует начать все заново, однако на «другой основе» - как друзья, чтобы она могла помогать ему в работе и продолжала вести с ним разговоры о живописи, ставшие, как он выразился, для него потребностью.

-           Я буду «добирать остальное» на стороне, - с важным видом объявил он, - и не стану интересоваться, как ты проводишь свое время.

Разговор в подобном тоне мог продолжаться еще долго, но Франсуаза давно поняла, что ничего не изменится, и ее жизнь с Пикассо окончена. Как говорится, в одну и ту же воду нельзя войти дважды.

Сама Франсуаза описывает их отношения так:

«Вернуться обратно я не могла. Но враждебности тогда между нами не было. „Вознаграждением за любовь является дружба", - сказал Пабло. Мы согласились, что пережили вместе немало счастливых минут, питали друг к другу большую привязанность и уважение, что это чувство вполне может сохраниться, когда мы станем жить каждый своей жизнью, поскольку оно будет оказывать благотворное влияние на детей».

Кстати сказать, сказанное Франсуазой - типичное описание настоящего окончания любви, когда реанимация отношений невозможна. Когда уже нет никаких эмоций, никаких взаимных претензий. По крайней мере, с ее стороны...

В последующие две недели они много говорили о живописи. Однажды, показывая картину, написанную уже после ее отъезда, Пикассо сказал:

-            Ужасно, что ты снова уедешь. Мне больше не с кем разговаривать о том, что меня больше всего интересует. С тех пор как ты ушла, одиночество стало гораздо тяжелее. Да, у нас были нелады, но мне кажется, жить порознь еще хуже.