Илония - Яна Ильинская

Перед тем, как перейти границу, Корн привез Алаину в скальную Часовню. Часовня Небесным Богам была выдолблена прямо в скале, ее хранителем был священнослужитель Хатиз, которого Корн хорошо знал. Когда-то Хатиз жил в столице, был одним из старших священников столичного храма Небесных Богов, был вхож не только в королевский замок, но и был личным другом короля Эмбара. Из-за каких-то разногласий с королем, а потом и с Высшим Священным Советом, Корн до сих пор не знал подробностей, его сослали в глухую область страны. Корн случайно встретил тут Хатиза, когда два года назад с отрядом Дарка они инспектировали границу и заехали в лежащую недалеко от границы Часовню.

Хатиз нисколько не удивился их прибытию.

– Я ждал тебя, мой мальчик, - сказал он Корну, встречая их у входа в Часовню.

– Почему, отец Хатиз, - удивился и даже забеспокоился Корн. - Я никому не говорил о своем решении.

– Не волнуйся, - поспешил успокоить его священник. - Я решил это только потому, что знал: если ты решился сбежать из дома с девушкой, значит, ты приведешь ее сюда. - Он хитро посмотрел на молодых людей. - Ведь ты заехал сюда не потому, что решил проведать меня, правда же?

Принц рассмеялся.

– Да, отец, мы заехали сюда, чтобы вы скрепили наш союз.

Хатиз вздохнул.

– Пройдем, Корн, ты мне расскажешь все.

Внутри Часовни было прохладно и Корн, прижав к себе девушку, чтобы согреть ее, начал:

– Отец Хатиз, возможно я был не прав, когда делал все наперекор отцу, но я не мог иначе, я старался остаться таким, как есть, а не превращаться в подобие своих братьев. Я полюбил мою Алаину, когда еще не знал, что она благородного происхождения. Я не мог привести ее в дом, не мог настоять на своем, я даже и не пытался бы это сделать, и уже тогда я решил, что лучше уйду к ней. Но было одно но… - Корн наклонился к Алаине и заглянул ей в глаза, она ответила печальной улыбкой. - Алаина избегала меня и не желала слушать мои изъявления в любви. Даже когда я точно знал, что Алаина носит имя леди Торви, я ничего не мог сделать, потому что она меня не любила. А теперь все поздно. Я разозлил отца и просто-напросто стал его узником, пешкой, как третий в очереди на корону, абсолютно без свободы и прав. А моя Алаина теперь - преступница в глазах моей семьи. Я не мог не бежать, отец Хатиз. И я не пришел бы к вам, если бы решился бежать и Вароссу или куда-нибудь еще. Отец Хатиз, вы просто оказались на пути в Алмазную страну, и я рад, что именно вы свершите над нами обряд.

Хатиз помолчал, потом проговорил.

– Конечно, я поженю вас, дети мои. Но, Корн, послушай меня. То, что я поссорился с твоим отцом, еще не значит, что я приветствуют твой побег. Как ты знаешь, мы с твоим отцом сверстники и дружили с юных лет. Твой отец неплохой человек, но воспитание, данное ему твоим дедом, груз ответственности за королевство, забота о будущем страны - все это сделало Эмдара таким, какой он сейчас. Поверь мне, мой мальчик, король Эмдар - не тиран для свой страны и не диктатор. Он любит свое королевство и правит так, как считает нужным для его блага. Ты своим побегом наносишь королевству большой урон…

– И вы туда же, отец Хатиз, - не веря себе, воскликнул Корн. - Вы защищаете моего отца, когда именно он сослал вас сюда.

Хатиз покачал головой.

– Ты горяч, Корн, а это плохо. Во-первых, сослал меня не он, хотя я и выразил свое недовольство его порядками, его излишней жестокостью…

– Вот видите, - перебил его Корн, - а мне вы предлагаете сидеть и молчать всю жизнь.

– Нет, - возразил Хатиз, - я не предлагаю тебе молчать. Ты можешь высказывать свое мнение и пытаться что-то изменить, перенося наказания. Но ты находился бы рядом с королем, теперь же около него только его приспешники. Но ты перебил меня, я не об этом. То, что ты третий претендент, это не шутки, Корн. При определенных обстоятельствах твой побег может дорого обойтись королевству. Ведь может что-то случиться с твоими братьями, может что-то произойти с тобой, мальчик. Скажи на милость, что станет тогда с троном? Особенно, если твоя судьба на чужбине будет неизвестна.

– Вы имеете в виду самозванцев? - задумчиво произнес Корн.

– Да, именно это я и имел в виду. Распря, бойня, война. Представь себе это, принц, ты, который любит Илонию, свою родину.

– Корн, - подала голос такая же потрясенная Алаина, - ты должен вернуться. Мы не можем так поступить.

Корн встал и нервно заходил по залу.

– Алаина, я не могу вернуться, это невозможно. Отец не позволил бы мне жениться на тебе тогда, сейчас же он просто посадит нас хорошо если в соседние камеры, а, скорее всего, разлучит нас навсегда и не посмотрит, что ты законная жена принца, то есть принцесса.

– Но, но… - беспомощно прошептала Алаина.

– Что но, Алаина? Что ты хочешь сказать? Что лучше мне вернуться в замок, а тебе уйти обратно в Тарские горы, к Ургану, к Тари? Так?

Алаина закрыла лицо руками и отчаянно замотала головой, потом подняла на Корна красные глаза.

– Корн, давай не будем торопиться, давай подождем, ведь должен же быть какой-то выход.

Корн печально вздохнул, опустился перед Алаиной на колени и нежно вытер платком мокрые уголки глаз. Потом встал и сказал молча наблюдавшему за ними Хатизу.

– Сейчас поздно, отец Хатиз, завтра утром вы совершите обряд. В любом случае, чтобы мы ни придумали, Алаина должна стать моей женой. С принцессой не будут обращаться так, как с сообщницей разбойников.

Хатиз вздохнул, но промолчал. Они с Корном прекрасно понимали, что это ничтожно малый шанс, но хуже от этого ей точно не будет.

А на рассвете обряд свершился. Он был прост и недолог. Повторяя за священником клятвы верности и любви, они получили священное благословение и Хатиз перед богами, перед землей и небом, перед живущими и умершими объявил их мужем и женой. После этого Корн протянул ему листок бумаги.

– Что это? - спросил Хатиз, а, прочитав, вздохнул, - ну что ж, Корн, наверное, это единственно верное решение.

Алаина взяла бумагу и прочитала:

"Я, принц Корн, сын Эмдара, короля Илонии, в седьмой день месяца светлой Аталлы, в год восемьсот тридцатый от начала исчисления королевства Илонии, отказываюсь от притязаний на Илонский престол в пользу следующего за мной. Мой отказ действует на всех моих потомков как по женской, так и по мужской линии. Я делаю это осознанно и без принуждения во имя блага Илонии. Свидетелем моим является моя жена - принцесса Алаина, до замужества леди Торви, и священник Святой Церкви, отец Хатиз, освятивший наш союз".

Возвращала Алаина бумагу с явным облегчением, но на всякий случай спросила священника:

– Отец, вы уверены, что эта бумага будет иметь силу?