Мятежные системы - Игорь Кощиенко

— Пошли! Что-то не нравится мне тут.

Система Алфен находилась в трех парсеках от Ирбидоры, по этой причине 19-й флот создал здесь одну из временных баз. В самом начале ирианской операции сюда прибыл 50-й черный легион, где вот уже два месяца он ждал приказа к выступлению. Легионеры своими силами построили лагерь в четырех километрах от Одюнга. Прошедшие два месяца, по сравнению с периодом, проведенным на Уль-Тии, легионеры воспринимали как счастливое ничегонеделание, хотя теперь легион жил по имперскому уставу, что означало наряды, смотры, караулы и учения. Последние три недели легион занимался по программе подготовки космической пехоты. Легионеры осваивали десантно-штурмовые машины, учились новым тактическим приемам, производили учебные выброски из верхних слоев атмосферы на ДШМках или внутри десантно-штурмовых кораблей. Каждый знал, что в скором времени им предстоит десантирование на Ирбидору, но когда — не знал никто. Вероятно, этого не знало и само командование.

Уставные требования, по которым теперь жили бывшие рекруты, были довольно жесткими, как и во всех имперских Вооруженных Силах. За нарушение дисциплины легионеры нещадно подвергались наказаниям: внеочередным нарядам, тяжелым работам, отбытию на гауптвахте. Но были распространены и поощрения, самое желаемое из которых — это увольнение в Одюнг на тринадцать алфенских часов. В увольнение отпускали группой не менее пяти-шести человек и обязательно с сержантом, который отвечал за все действия легионеров в городе. Империя посчитала слишком обременительным для себя выплачивать легионерам ежемесячное солдатское жалование. Но чтобы увольняемые не чувствовали себя слишком стесненными среди городских соблазнов, им выплачивалось по двадцать пять кредитов, что составляло десятую часть от месячного жалования имперского рядового.

В этот раз в увольнение пошли Вик, Мэк, Хатан, Шедан, Джавандесора и Хаяд. Все, кроме Вика, покинули лагерь впервые. Новенькие имперские пластиковые банкноты, хоть и в незначительной сумме, согревали душу. Впервые, с тех пор, как они попали в миры смерти, для кого-то прошло год-два, а для кого-то более десяти лет, эти люди держали теперь настоящие деньги и могли их свободно потратить.

Попутный гравитолет подбросил из до окраины Одюнга. Квартал за кварталом, легионеры шли мимо недостроенных зданий, по свежевымощенным пластобетонитовым дорогам. С каждым кварталом все чаще попадались жилые дома и горящие витрины круглосуточных частных магазинчиков. Заметив манящую голографическую вывеску одного из них, Хатан предложил всем зайти в него.

Кроме хорошего освещения, исходящего прямо из потолочных ионопластин, магазин больше ничем похвастаться не мог. Беспорядочное нагромождение стилажей с товаром сомнительного качества, сваленные прямо на пол какие-то упаковки, кое-где пыль, слой которой достигал толщины мизинца, — все это говорило, что заведение давно нуждается в хорошей уборке.

— Что за дыра? — недовольно проворчал Шедан, когда облокотился об обшарпанный прилавок и приклеился рукавом к его липкой поверхности.

Откуда-то материализовался владелец магазина. Это был глубокий старик с обвисшей морщинистой кожей лица, его одежла представляла собой засаленный халат, одетый поверх старинного костюма.

— Что-нибудь желаете? — загробным голосом спросил он.

Хатан оценивающе посмотрел на старика.

— Тут есть что-нибудь с градусами?

— Конечно, служивый. У меня тут любое пойло со всей галактики.

Такое смелое заявление немного рассмешило легионеров. «Пойло со всей галактики» скорее всего было местного самопального разлива в поддельных бутылках с фальшивыми этикетками.

— Нет, старик, — не согласился Хатан, — давай что-нибудь недорогое, местное. Оборотов сорок пойдет.

— Есть виски, коньяк, джин.

Хатан оглянулся на остальных.

— Чего берем?

Мэк и Шедан пожали плечами, Вик предложил:

— Джин. Возьмем по бутылке с собой.

— Ладно, — Хатан повернулся к хозяину, — джин, шесть бутылок.

Старик выставил четырехсотграммовые емкости и быстро протер их тряпкой.

— Тринадцать двадцать, — подсчитал он.

Легионеры полезли в карманы за деньгами. Вик заметил, что Хаяд, достав деньги, спрятал их обратно, видимо, раздумав брать предложенное спиртное.

— Хаяд, ты как, решил трезвым весь увал проходить? Или деньги пожалел? В лагере они тебе не пригодятся.

Достав деньги еще раз, Хаяд положил на стол банкноту в пять кредитов и забрал свою бутылку.

Быстро отсчитав всем сдачу, хозяин спросил:

— Еще что-нибудь?

— Хорошие сигареты, из Санлокара, например, — поинтересовался Шедан.

Старик отрицательно покачал головой.

— Только алфенские марки.

Хатан положил перед ним банкноту в десять кредитов.

— Есть ли тут поблизости заведение, где можно повеселиться?

Старик развел руками и попытался улыбнуться. Тогда Хатан добавил еще столько же.

— А если подумать?

Владелец магазина сгреб деньги.

— Есть тут одно место. Полиция его не любит. Не советую там ошиваться. Туда ходит всякий сброд, можно и жизни лишиться.

Хатан махнул рукой и Шедан передал ему очередную десятку. Новая банкнота исчезла в кармане старика.

— Меня интересует приличная выпивка и девочки, — сказал Хатан.

— Там этого добра навалом. Можно и наркотой разжиться.

— Это меня не интересует. Где находится твой притон?

Старик улыбнулся и положил руку на прилавок. Мэк сунул ему еще одну десятку. Банкнота стремительно исчезла, а старик более уверенно заявил:

— Эта информация стоит дороже.

Хатан схватил его за шкирку и притянул к себе.

— Хочешь, я тебе сейчас все ребра переломаю? Говори!

Владелец магазина попытался освободиться, но у него ничего не вышло. Сильные руки Хатана цепко держали его тщедушное тело. Легионер прикусил нижнюю губу, его правая щека перекосилась. По всем признакам, в нем пробуждалось бешенство. Он еще сильнее сжал старика и притянул его лицо к своему.

— Говор-ри! — С нажимом произнес Хатан.

Старик запаниковал и дрожащим голосом стал рассказывать:

— Это «Юманита», несколько кварталов отсюда. Выйдете на улицу и свернете направо. Через три квартала будет длинный трехэтажный дом серого цвета. Вокруг стоянки и забегаловки. Вход в «Юманиту» с подвала. Только, чтобы порезвиться там, нужны хорошие деньжата.

— Это уже не твои проблемы, — сказал Хатан и отпустил старика. — Смотри, если что не так, я вернусь и выбью из тебя остатки мозгов.

— Найдем, — уверенно сказал Вик, когда они вышли на улицу. — Если эта старая развалина что-то не перепутала.

Хатан отпил из своей бутылки и гоготнул.

— Тогда сегодняшний день станет самым последним в его жизни.

На улицах стали попадаться прохожие, большинство из которых старались обходить легионеров стороной. Вокруг начинались жилые кварталы с чистыми ухоженными улицами и аккуратно остриженными деревьями. Кое-где попадались цветочные клумбы. Пропетляв около получаса, легионеры поняли, что заблудились. Прямо перед ними возвышался высокий забор, за которым виднелся роскошный двухэтажный особняк.

— Черт! Старый пердун что-то перепутал, — в сердцах сказал Вик.

—Или мы не там свернули, — предположил Джавандесора.

Послышался нарастающий гул пассажирского гравитолета. Метрах в двадцати гравитакси высадило одинокого клиента и взмыло в ночное небо. Человек пошатывающейся походкой пошел вдоль забора прямо на легионеров, что-то бормоча себе под нос.

— Нишид, что ли? — неуверенно спросил Мэк.

— Ага, он самый, — ответил Шедан. — Говорят, на всем Алфене беложопых всего несколько тысяч. И все они чертовски богаты.

Шестеро легионеров преградили путь нишиду. Тот шел вперед, почти не замечая возникшей преграды, пока чуть не наткнулся на Хатана. Резко остановившись, он пахнул сильным перегаром прямо в лицо легионеру и воскликнул:

— Прочь с дороги, собака!

Недолго думая Хатан нанес ему удар кулаком в живот, потом добавил с левой. Нишида согнуло пополам. Новый удар в челюсть опрокинул его наземь. Хатан хотел было добить поверженного им незнакомца, но его остановил Мэк.

— Перестань! Ты убьешь его.

— Ладно, ты прав. Лишние неприятности нам ни к чему. Шедаен, посмотри, что там у него в карманах.

Шедан опустился над бесчувственным телом и прощупал карманы. Найдя бумажник, он извлек пресс банкнот и пересчитал.

— Ни черта себе! Тут больше четырех тысяч!

— Посмотри, что там еще, — сказал Вик.

Шедан выпотрошил бумажник.

—Пластиковые кредитные карточки, личные документы, какие-то записи. От этого нам пользы не будет.

Он сгреб высыпанное им в кучу, запихнул обратно в бумажник и положил во внутренний карман пиджака нишида. Потом снял с руки золотые часы и сунул к себе в карман.