Глобализация и спираль истории - Юрий Владимирович Кузовков

американские колонии по отношению к метрополиям, их учредившим, являлись не чем иным, как феодальными вассальными государствами.

Именно этим, по большому счету, и объясняется их последующее отделение от метрополий. Казалось бы — подавляющее большинство английских колоний составляли британские подданные, которые и не думали отделяться, пока жили в Англии. Наоборот, они проявляли чудеса патриотизма по отношению к Британии, сражаясь за нее на море и на суше против Испании и Франции. Вообще XVIII в. считается «золотым веком» Англии, когда не было ни гражданских войн, ни каких-либо серьезных социальных конфликтов. И вдруг те же британские подданные, но оказавшиеся за океаном, начали войну с собственной родиной и решили от нее отделиться.

В действительности, эти понятия (родина, патриотизм) совсем не были чужды британцам в английских колониях. Об этом свидетельствует хотя бы тот факт, что, по оценке Д.Адамса, 1/3 местного населения в колониях выступала против отделения от Британии. И около 80 тысяч американцев, сражавшихся на противоположной стороне, за Британию (так называемые тори), были вынуждены покинуть территорию бывших британских колоний после поражения Британии [205]. Но причины для отделения колоний от Британии были весьма серьезные. Как было показано выше на некоторых примерах, и как считали многие американцы (см. выше), американские колонии представляли собой по существу отдельные вассальные государства. Но английский король и парламент в большей степени были склонны их рассматривать как продолжение самой Британии. Например, войну с французскими колониями в Канаде начали сами английские колонисты, а британское правительство было вынуждено посылать туда войска и нести большие расходы. Другой пример: британское правительство прилагало большие усилия к тому, чтобы установить нормальные отношения с индейцами, но английские колонисты нарушали все достигнутые договоренности, лезли на индейские территории и начинали войну, в которой в конечном счете были вынуждены участвовать и британские войска ([146] рр.19–20). Получалось, что колонии сами выстраивали свою политику по отношению к ближайшим соседям, а метрополия, вместо того чтобы наблюдать со стороны за поведением своего неспокойного вассала и ждать развития событий, неизменно брала на себя все тяготы военных действий. При этом, несмотря на такие значительные расходы, от американских колоний в британскую казну почти не поступало никаких доходов.

Во второй половине XVIII в. эта ситуация перестала устраивать английский парламент и взошедшего на трон короля Георга III (1760–1820 гг.), и они решили заставить колонии платить налоги, так же как их платили другие британские подданные. В этих целях были приняты специальные налоговые законы 1764 г. (Plantation Act) и 1765 г. (Stamp Act). Кроме того, они решили их заставить соблюдать британскую торговую монополию. Оба эти требования были, конечно, справедливыми по отношению к британским подданным на Британских островах, но они не были справедливыми по отношению к вассалам, какими и являлись американские колонии. Точно так же, как в раннем средневековье к сбору налогов со стороны короля относились как к грабежу, примерно так же к идее сбора налогов в пользу правительства в Лондоне отнеслось и население британских колоний. И это было совершенно нормальной реакцией. Население британских колоний к 1760 г. составляло около 1,7 млн. человек [205] при площади, раз в 5 превышающей саму Британию, и при средней плотности порядка 1–2 чел./кв. км. Даже если бы государству удалось собрать налоги со всех жителей колоний, то при всем своем желании оно ничего бы не смогло им дать взамен — ни построить дороги на такой огромной территории, ни навести порядок, ни, например, ввести систему медицинского обслуживания, которая уже начинала создаваться в самой Англии. Жители колоний прекрасно понимали, что никакое правительство в Лондоне не сможет им ничем помочь в их проблемах, и поэтому любые налоги рассматривали как скрытую форму грабежа[90]. Точно так же американские предприниматели и землевладельцы рассматривали и установление британской монополии на торговлю. Они видели в этом лишь попытку ущемить их собственные интересы. Если до этого колониальная элита могла напрямую торговать с испанскими и французскими колониями, равно как и с самой Францией и Испанией, то теперь ей это было запрещено. Она теперь могла делать закупки и продавать свои товары лишь через английские торговые компании, которые не могли не воспользоваться своим монопольным положением для того, чтобы перетянуть на себя всю прибыль от торговли. Собственно, это и было основной причиной, по которой американские предприниматели и крупные землевладельцы, которые также боялись потерять свои доходы от региональной торговли, сначала призывали к бойкоту английских товаров, затем организовали массовые беспорядки в Бостоне с уничтожением английского чая (1773 г.) и вооруженное сопротивление британским войскам. При этом, как отмечал Л. Лэнгли, местная колониальная элита «пыталась манипулировать городскими низами — с тем, чтобы превратить запрет на импорт и потребление английских товаров в национальную идею» ([146] р.26). А для организации в 1774 г. армии сопротивления была привлечена и церковь: священники в своих проповедях называли английского короля антихристом, а после проповедей раздавали оружие. Поэтому, по описаниям очевидцев, женщины, более склонные к посещению церкви, своим анти-британским пылом намного превосходили мужчин, всячески побуждая их к участию в армии сопротивления ([146] р.32).

Основная часть местного населения, тем не менее, оставалась в целом безразличной к идее независимости. Поэтому для привлечения в армию сопротивления использовались самые разные стимулы. Чернокожим рабам обещали освобождение, остальным пришлось время от времени платить военное жалование. По существу, войну против Британии организовала местная колониальная элита, мобилизовав часть населения. Но все равно британская армия значительно превосходила американскую армию во всех отношениях. Тем не менее, Британия войну проиграла. Несмотря на победы в ряде сражений, британская армия была бессильна в своих попытках контролировать огромную территорию, равную пяти Британиям, и подавлять вспыхивавшие то там, то здесь очаги сопротивления. Чем дольше продолжалась война, тем становилось очевиднее, что Британия никогда не сможет достичь тех целей, которые она перед собой ставила. Кроме того, сыграла свою роль и неспособность британской армии обеспечивать собственное снабжение на такой малонаселенной территории. В отличие от Европы, ей просто неоткуда было взять продовольствие и боеприпасы для такой большой армии. Поэтому чем дольше она воевала, тем больше превращалась в армию бродяг, и тем более очевидной становилась бессмысленность военных действий. Поэтому, как отмечает Л.Лэнгли, не столько американцы выиграли войну, сколько Британия ее проиграла ([146] р.43).

В целом, говоря о причинах отделения американских колоний, можно сказать следующее. Британские колонии в Америке были похожи на империю Карла Великого: огромная территория и редкое население, где в принципе никакого государства еще не могло существовать, в современном его понимании. Установление полного и прямого контроля над такой территорией, с взиманием с населения