Сражения выигранные и проигранные. Новый взгляд на крупные военные кампании Второй мировой войны - Хэнсон Болдуин

Интерес вызывает ироническая подробность о том, что самоубийство и прощание с покойным произошли в номере манильской гостиницы, который занимал генерал Макартур перед эвакуацией из Манилы. Генерал Макартур сообщает, что он продолжает искать другие свидетельства, подтверждающие или опровергающие эти донесения».

В коммюнике следующего дня 9 марта 1942 года говорится:

«Новым главнокомандующим японскими силами на Филиппинах стал генерал Томоюки Ямасита… генерал Ямасита сменил генерала Хомму, который, по сообщениям, совершил самоубийство».

Эти коммюнике, как и другие, были вымыслом. Генерал Хомма завоевал Батаан и Рок и пережил войну, а четырьмя годами позже был казнен за «марш смерти» заключенных Батаана и другие военные преступления.

Шли недели, а в коммюнике и пресс – релизах ничего не говорилось о морских пехотинцах, которые участвовали в обороне, а когда, наконец, радио с Коррехидора упомянуло о них, департамент военно – морских сил вынужден был разъяснять народу Соединенных Штатов, что 4–й полк был на Филиппинах все время, и это запоздалое упоминание о морских пехотинцах не означало, что флот пробился сквозь японскую блокаду и высадил подкрепления.

Распространенное заблуждение американцев о том, что на Батаане и Коррехидоре дела обстояли очень хорошо и японцам скоро придет конец, а также радиосообщения из Соединенных Штатов, передаваемые в совершенно не соответствующем действительности радостном ключе, подавляли моральный дух осажденных солдат на Филиппинах. Морские пехотинцы на Коррехидоре обычно слышали каждый вечер около 6 часов станцию Кей – джи – и–ай, вещавшую с Западного побережья США. На этой станции был необычайно зарвавшийся комментатор, который за 1 000 миль играл мускулами на благо японцев и однажды вечером неосторожно бросил вызов врагу: «Попробуйте – ка бомбить Коррехидор!»

Выражения морских пехотинцев были непечатными; наверное, лучше всего сказал один опытный китаец: «Хотел бы я, чтобы этот сукин сын оказался в моем окопе».

Несколько речных пароходов из Цебу и Панайя в феврале держали блокаду с малым количеством продовольствия и других запасов.

Военно – морские силы с подводными лодками и морскими самолетами поддерживали прерывающуюся и ненадежную связь с Коррехидором. «Сивульф» 27–28 января доставил на Рок 37 тонн боеприпасов, а 3 февраля подводная лодка «Траут» привезла 3 500 снарядов для трехдюймовых зенитных пушек и забрала с острова 20 тонн золота и серебра, которые в глазах правительства все еще представлялись драгоценностью, даже когда люди умирали и их преследовали болезни. «Сордфиш» 20 февраля вошла в устье залива, легла на дно и лежала там в дневное время, а на закате всплыла на поверхность и взяла на борт президента Федерации Филиппинских островов Мануэля Кэйсона, его семью и представителей филиппинской власти. Четырьмя днями позже она повторила свой подвиг, забрав на борт верховного комиссара Саире и его окружение [15].

11 марта генерал Макартур, его жена, маленький сын, китайская няня и официальные лица, включая офицеров штаба и вице – адмирала Ф.У. Роквелла, командующего 16–м (филиппинским) военно – морским округом, по приказанию из Вашингтона отправились в Австралию. Они пробрались через постоянно сужающуюся ловушку на морских торпедных катерах в Минданао, а затем вылетели в Австралию. Генерал Макартур назначил своим преемником генерала Уайнрайта, но только на Лусоне. Сам Макартур сохранил личное командование обороной Филиппин, находясь в 4 000 миль от них в Австралии, и оставил вместо себя на Коррехидоре заместителя начальника штаба, чтобы тот представлял штаб Макартура – верхний эшелон сложной пирамидальной структуры командования вооруженными силами США на Дальнем Востоке. 20 марта, через несколько дней после того, как Макартур достиг Австралии, военный департамент, не осведомленный о перестановках, которые осуществил Макартур, сделал Уайнрайта генерал – лейтенантом и назначил его командующим всеми силами США на Филиппинах. Он имел право напрямую связываться с Вашингтоном, но находился под общим началом Макартура, который был назначен верховным главнокомандующим в юго – западной части Тихого океана. Тем не менее Макартур до самого конца направлял свои советы и инструкции на Рок из Австралии и даже пытался оказать влияние на тактику.

Отъезд Макартура несомненно ослабил некоторые разногласия на Коррехидоре. Столкновения личных амбиций генерала Макартура и адмирала Томаса Харта, который в то время командовал Азиатским флотом, на первых порах вредили взаимодействию сухопутных и военно – морских сил на Филиппинах. В 4–м полку это даже вызвало опасения, возможно совершенно безосновательные, что сухопутные силы хотели разделить полк и использовать его для обучения и выполнения сторожевых функций. Взаимодействие разведки армии и военно – морских сил было плохим, а агрессивный эгоистический характер генерал – майора Ричарда К. Сузерлэнда, начальника штаба генерала Макартура, не способствовал устранению трений. Ситуация почти достигла кризисной точки к 9 марта, за два дня до отъезда Макартура, когда в донесении военному департаменту генерал порекомендовал отметить благодарностью все подразделения на Батаане и Коррехидоре, за исключением морских пехотинцев и моряков. Им было сказано, что это произошло не по недосмотру. Сузерлэнду дали понять, что морские пехотинцы, которые получили свою долю славы в Первой мировой войне, не получат ее в этой. Эта ошибка стала одним из источников разочарования, которое позже так часто портило отношения между армией и военно – морскими силами во время войны в Тихом океане.

Генерал Уайнрайт почти сразу после назначения устранил это ошибочное мнение, а морские пехотинцы и моряки полюбили этого непретенциозного командира, который часто посещал с инспекцией береговые оборонные позиции и линию фронта и, подобно им, находился в окопах.

Уайнрайт просто заявил: «Если японцы смогут взять Рок, они найдут меня здесь, какие бы приказы из Вашингтона я ни получил».

Это высказывание быстро распространилось вокруг; для воюющих солдат, у которых не было надежды спастись, это было проявлением преданности со стороны командира.

Мало что изменилось в жизни Коррехидора в марте, когда далеко на родине в Штатах наступила весна. Бомбы и снаряды продолжали падать; время, голод, болезни и бомбардировки уносили людей.

На Коррехидоре, как и на Батаане, было много филиппинцев, многие из них штатские, слуги офицеров или беженцы из Манилы. Вероятно, на Роке были и шпионы; иногда ночью мелькали странные огни, и раз или два осветительные ракеты разрывали небо, после чего, как будто в ответ, появлялись японские ракеты с Кавите. Не все в гарнизоне были стойкими и храбрыми. Там было много «туннельных крыс», которые, несмотря на жару и пыль Малинты, никогда не покидали своих укрытий и приобрели облик людей, постоянно живущих под землей. «Туннелит» стал преобладающей болезнью. Были и уклоняющиеся, и бездельники, которые есть всегда и во всех армиях с незапамятных времен. Во всех родах войск многие сломались физически и морально; но были и такие, кто «легко выполнял невероятные задачи». Но почти до самого конца некоторые офицеры в туннелях требовали от своих лавандерос и слуг, чтобы их форму всегда стирали и утюжили. Солдаты на фронте отстирывали хаки в баках.