Сражения выигранные и проигранные. Новый взгляд на крупные военные кампании Второй мировой войны - Хэнсон Болдуин

Ситуация стала настолько серьезной, что был издан исторический и противоречивый приказ:

Форт Миллз, Ф.О.

15 января 1942 г.

ДОНЕСЕНИЕ ГЕНЕРАЛА МАКАРТУРА КОМАНДИРАМ ВСЕХ ПОДРАЗДЕЛЕНИЙ

Следующее ниже донесение от генерала Макартура будет прочитано и разъяснено всем военнослужащим. Каждый командир роты несет личную ответственность за распространение этого сообщения. Каждый штаб будет следить за получением донесения каждым отделением или другим подразделением.

«Из Соединенных Штатов направляется помощь. Отправлены тысячи солдат и сотни самолетов. Точное время прибытия подкреплений неизвестно, так как им придется пробивать себе путь, преодолевая сопротивление японцев. Нашим солдатам обязательно нужно продержаться до прибытия этих подкреплений. Дальнейшее отступление невозможно. У нас на Батаане больше сил, чем бросили против нас японцы; снабжение достаточное; решительная оборона разрушит атаку врага.

Сейчас стоит вопрос храбрости и решительности. Солдаты, которые бегут, просто будут уничтожены, но солдаты, которые сражаются, спасут себя и свою страну.

Я призываю каждого солдата на Батаане сражаться на своей позиции, оказывая сопротивление каждой атаке. Это – единственный путь к спасению. Если мы будем сражаться, мы победим; если мы отступим – мы будем уничтожены.

Макартур

через командование генерала Макартура».

Этот приказ сразу поднял дух солдат, но был лишь успокаивающим средством, поскольку обещания никогда не могли быть выполнены, и Макартур, очевидно, об этом знал, поскольку «тысячи солдат и сотни самолетов» (что само по себе является преувеличением) были направлены в Австралию и к Малайскому барьеру, а не через железное кольцо японской блокады на Филиппинах. Капитан Джон У. Кларк написал, что «к середине января стало очевидно, что у нас были лишь удерживающие остатки, не надеявшиеся на подкрепление или помощь».

А вскоре все это поняли; даже на Коррехидоре все прониклись дурными предзнаменованиями.

В Роке люди просматривали небо и вглядывались в тропические моря к западу, но единственные самолеты, которые они видели, несли на своих крыльях «глазунью» – отличительные знаки Японии, и единственными подкреплениями, которые до них дошли, были отдельные военнослужащие и отставшие от своих частей; разбитые части Батаана и тяжелораненые собирались в туннелях Малинты.

К 23–24 января 1–й и 2–й корпуса, фронты которых были нарушены и пробиты, полностью отходили на позицию Багак – Орион. Против воинственной агрессивности японцев, их желания победить или погибнуть и их тактики проникновения в тыл филиппинцы и американцы мало что могли предложить. Потери японцев в боях были значительными – 1 472 человека в 65–й бригаде, насчитывавшей первоначально 6 651 человека, но 1–й корпус потерял основную часть своей полевой артиллерии; один полк (51–й полк филиппинской армии) разбежался в беспорядке и панике, и Макартур определил, что его потери составили 35 %, а в некоторых из его дивизий они достигали 60 %. К концу января защитники Батаана занимали свои последние безотходные позиции.

В начале февраля снаряды начали падать на Коррехидор и другие острова в заливе с берегов Кавите. Противник установил на возвышенности к югу от Манильского залива сначала 105–мм, а позже 105–и 240–мм орудия и приступил к систематическому подавлению островной артиллерии.

Обстрелы обычно происходили между 8:30 и 11:30; утренняя дымка и поднимающееся солнце делали невозможным для американских артиллеристов увидеть вспышки от выстрелов вражеских пушек.

Гарнизон Коррехидора быстро привык к артиллерийскому огню и продолжал сопротивление, но глубокие складки, ямы и тени на лице острова, а также на лицах его защитников, медленно росли и удлинялись. Повреждения и людские потери увеличивались, и монтеры Сигнального корпуса, ремонтники артиллерии и медики были заняты и днем и ночью.

Солдаты 4–го полка морской пехоты – единственного пехотного подразделения на острове – брились где могли, мылись, пробравшись через колючую проволоку на берег, и плавали там по ночам в теплой воде залива. В темноте они натыкались на разные предметы; недостаток витамина А в их однообразном рационе приводил к слепоте.

На Батаане постоянно сталкивающиеся фронты от Багака до Ориона наконец, утомившись, успокоились, и кампания разделилась на отдельные кровавые схватки, которые отделяла густая зелень джунглей.

Филиппины были изолированы; завоевание распространилось далеко на юг, а его волна, поднявшись, затянула в водоворот Батаан и Коррехидор.

Время работало на Японию. На Батаане было недостаточно продовольствия, как для гражданских, так и для военных. Вновь призванные на службу слабо обученные и плохо дисциплинированные рядовые и сержанты филиппинской армии часто заведовали интендантской службой, и продовольствие возымело привычку исчезать на пути между интендантскими складами и фронтом. Часть филиппинских жителей Батаана жили припеваючи, воруя военные пайки, часть солдат на задних линиях питались скудно, но сносно, а у солдат на фронте начиная с января ничего, кроме риса, не было, и только иногда им перепадало мясо мулов, буйволов и лошадей знаменитого 26–го кавалерийского полка.

Прошли недели, и на Батаане полностью заполнились госпитали; многие больные бредили в ознобе лихорадки или в малярийной горячке. Распространялась лихорадка денге и дизентерия; бессонница, безнадежность и голод делали потенциальными жертвами всю армию Батаана. Бессонница была частью японской стратегии; на протяжении всей ночи тропическая темнота освещалась вспышками орудийных выстрелов, а взрывы тяжелых минометных снарядов не давали отдыхать.

Эта сторона войны мало освещалась в прессе Соединенных Штатов. В официальных коммюнике смутно говорилось о «тяжелых потерях японцев». В заявлении штаба генерала Макартура на Коррехидоре, переданном по радио по всему миру, генерал – лейтенант Масахару Хомма, который в то время командовал японскими силами, осаждавшими Лусон, представлялся умирающим под ножом для харакири, «обесчещенный своими поражениями».

В коммюнике с Батаана от 8 марта 1942 года говорилось:

«Из разных надежных источников генерал Макартур получил сведения, в которых утверждается, что генерал Масахару Хомма, главнокомандующий японскими силами на Филиппинах, сделал себе харакири…

Церемония прощания с покойным японским командующим, как говорилось в донесениях, состоялась 26 февраля в Маниле…

Интерес вызывает ироническая подробность о том, что самоубийство и прощание с покойным произошли в номере манильской гостиницы, который занимал генерал Макартур перед эвакуацией из Манилы. Генерал Макартур сообщает, что он продолжает искать другие свидетельства, подтверждающие или опровергающие эти донесения».