Книги Великой Альты - Джейн Йолен

Мы смело можем утверждать, что Анна из Долин - не историческая личность, а только популярный мифический персонаж. Предположение, что некая Анна, Дженна или Джо-ханна действительно существовала и сражалась за своих сестер (как пишет Мэгон в своем сентиментальном эссе "Анна через тысячу лет", Природа и история, т. 41), - это явный абсурд. Слово "история" имеет двоякое значение, но истинный ученый не должен путать одно с другим. Для того чтобы постичь истинное значение образа Анны из Долин, не следует ограничиваться простым перечнем событий. Нужно проникнуть в самую душу Островов, чтобы понять, отчего народ создал мощную фигуру Белой Богини-амазонки в самый разгар опустошительных Межполовых войн.

ПОВЕСТЬ

За обедом в трапезной чувствовалось напряжение, которое не желало рассеиваться - даже детское щебетание не помогло. Все знали, что Дженна, Пинта и новая девочка Петра должны о чем-то рассказать, но от Матери Альты поступил приказ не начинать, пока обед не закончится, и детей не отправят спать. Пока не взойдет луна, и не явятся темные сестры. Между тем все уже слышали крайне любопытные вещи и от детей, и от Амальды.

Дония и ее подручные превзошли себя. На столе красовались хорошо отбитые ломти оленины, груды весеннего салата и вино, которое Дония приберегала с прошлого года. Но ни мясо, ни зелень, ни вино не оказали обычного магического действия. Напряженное ожидание было не менее зримо, чем туман над Морем Колокольчиков, а женщины вели себя так тихо, словно сам Демон Тумана закупорил им рты.

Дженна и Петра сидели за маленьким боковым столиком отдельно от остальных. Дженна играла с едой на тарелке, как кошка с мышью, а Петра к своей и не прикасалась - сидела, сложив руки на коленях, и молча смотрела, как волнуется Дженна.

Все прочие сестры собрались за тремя длинными столами, и только стук палочек о тарелки отмечал течение времени.

Наконец трапеза завершилась, и Дония, недовольная тем, как мало было съедено, велела своим девочкам убрать посуду. Она ворчала по поводу напрасно переведенного добра и твердила: "Ешь, пока еда перед тобой, - не то хватишься, да поздно будет". Эту мудрую мысль она переняла у некоего мужчины из Долин и повторяла столько раз, что никто уже не слушал.

Мать Альта предпочла поесть у себя - она и раньше часто так поступала. Она знала, как обратить всеобщее ожидание себе на пользу, знала, когда войти в трапезную и когда выйти. На сей раз, она приурочила свой приход к восходу луны и постепенному появлению темных сестер.

Встав на пороге рядом со своей сестрой, с весенними цветами в волосах, Мать Альта подняла руки в знак благословения. Ее сестра сделала то же самое. Повинуясь этому властному движению, все склонили головы, кроме Дженны.

Глядя жрице в лицо, она открыла было рот, но тут рядом с ней явилась Скада - туманная, но быстро обретающая четкость при свете луны и мерцающих факелов.

По безграничному удивлению в глазах Матери Альты Дженна поняла, что Амальда в своем рассказе о Скаде не упомянула. Дженна улыбнулась, и ее сестра тоже.

Жрица отвела взгляд от Дженны и одеревеневшим от неожиданности голосом стала читать молитву. Все хором повторяли за ней:

Великая Альта, что нас охраняет

От горя и бед черных.

Великая Альта, что нас укрывает

Волною волос непокорных.

Великая Альта, что нас поселила

В зеленых долинах укромных

Великая Альта, что нас научила...

Тут голос жрицы прервался, но заметила это, как видно, одна Дженна, ибо сестры без запинки прочли следующую строку:

Сестер вызывать темных.

Мать Альта, взяв себя в руки, с чувством завершила:

Во имя Твоей материнской любви.

Альта Великая, благослови!

Хор, повторивший ее слова, эхом прокатился по залу, и сестры обратили к ней нетерпеливые взоры.

Скаду поначалу заметили немногие, но вскоре все уже шушукались на этот счет. Мать Альта медленно и величественно прошла к своему креслу у огня, как будто появление неизвестной сестры ничуть ее не трогало. Ее собственная сестра заняла чуть более низкое кресло рядом с ней, и обе сделали женщинам знак выйти из-за столов.

Отодвинув скамейки, сестры Селденского хейма собрались полукругом у очага. Некоторые устроились на полу, другие, как Марна и Зо, прислонились к очагу по бокам. Дженна, ведя за собой Петру, стала прямо перед жрицей, Скада чуть позади них. Все ждали, когда Мать Альта заговорит.

Среди сестер снова возникло легкое волнение, когда в зал вошла Пинта в сопровождении Кадрин. Девочка тяжело опиралась на руку лекарки, однако шла сама. Увидев Дженну и Скаду, она подмигнула им. Кадрин подвела ее к огню, а Амальда и Саммор пододвинули мягкий стул, на который Пинта и плюхнулась.

Какой-то миг в тишине слышался лишь треск горящих поленьев. Дженна напряглась, чтобы различить тихое дыхание вокруг. Глядя на родные ей лица, она вдруг увидела вместо них черты сестер Ниллского хейма - чужие лица заслоняли знакомые, точно собачий шлем багровую личину Гончего Пса. Она нашла руку Скады, переплелась с ней пальцами и только благодаря этому удержалась от слез.

- Две недели прошло с тех пор, - тихо начала Мать Альта, - как наши юные сестры, четыре наши странницы, отправились в дорогу. И за этот срок произошли события, способные потрясти самые основы нашего уютного хейма. Однако рассказывать о них буду не я. О них расскажут те, кто видел их сам: Джо-ан-энна, Марга и Петра из Ниллского хейма. - Она улыбнулась своей змеиной улыбкой - она, кажется, старалась вложить в это толику тепла, но ей это, по мнению Дженны, не удалось.

И Дженна начала свой рассказ, начав с того, как простилась у слияния двух рек с Альной, Селиндой и Пинтой. Она трогательно поведала о своих чувствах при расставании и о том, как лес после разлуки показался ей еще прекраснее. Когда она дошла до появления Пинты, та ее прервала:

- Я ослушалась Матери, потому что почитала себя темной сестрой Дженны. Вы же помните - меня всегда дразнили ее тенью, вот я и стала ею на самом деле. Я не могла отпустить Дженну одну. Мне казалось, что Мать Альта потребовала от нее чересчур большой жертвы. И я пустилась за Дженной следом. Если и есть в этом вина, то только моя.

Мать Альта впервые улыбнулась чуть пошире, и Дженна увидела ее волчьи зубы. Петра слева шепнула:

- "Нет вины, нет и кары".

Дженна, словно подстегнутая этим замечанием, повела свой рассказ дальше. Она поведала о тумане и о странных криках, которые, как оказалось, издавал Гончий Пес, гнавшийся за Карумом. Карума она не стала описывать подробно сказала только, что он принц. Сестры если и заметили это упущение, то промолчали. Только Пинта сидела потупив взор, с дурацкой понимающем улыбкой.