Сама невинность - Лаура Гурк

Софи решила, что пересадка пальм является самой важной задачей из того множества вещей, которыми она могла бы заняться. Она закатала рукава ночной рубашки, надела фартук и принялась за работу.

И хотя дом принадлежал тётушке Вайолет, оранжерея была вотчиной Софи. Она заслужила её, вернув ей былую славу, взращивая растение за растением.

Конечно же, она любила и сад, но именно сюда она сбегала, когда её снедало беспокойство. Софи работала среди хрупких растений и цветов, вслушивалась в успокаивающее журчание фонтана и ужас случившегося, ужас того, свидетельницей чего она стала, начал потихоньку отступать.

— Софи?

Услышав голос Мика, девушка выглянула из-за высокой пальмы, которая стояла на рабочем столе, но оранжерейные деревья и кустарники не давали ей увидеть инспектора.

— Я здесь, — откликнулась девушка, и через несколько мгновений он нашел её.

— Есть какие-нибудь новости? — спросила Софи, как только он появился между двумя мраморными колоннами, увитыми кампсисом укореняющимся[78].

— Нет.

Мик выглядел невероятно уставшим. Его новый костюм был измят, галстук развязан, верхние пуговицы рубашки расстёгнуты. Такой беспорядок в одежде был настолько ему несвойственен, что любой, кто знал Мика, мог с уверенностью утверждать, что случилось нечто ужасное. На его лице были видны резкие линии горя и ярости, которые свидетельствовали о суровой реальности того, что они оба видели. Софи чувствовала, что боль, которую он испытал от жестокого убийства своего близкого друга, за последние несколько часов только усилилась.

— Когда вы вернулись? — спросила Софи.

— Всего несколько минут назад. Я поднялся наверх и увидел, что дверь в вашу комнату открыта, а кровать смята, словно вы пытались заснуть и не смогли. Ну, я и предположил, что найду вас здесь. А так как я и сам не в настроении ложиться, то решил присоединиться к вам, — Мик прислонился к одной из колонн. — Что это такое вы делаете?

Софи махнула совком в сторону тачки с землёй и компостом, которая стояла рядом с ней, и в сторону нескольких пальм в кадках, расположенных неподалёку.

— Я пересаживаю пальмы.

— Как интересно.

Его слова вызвали у Софи улыбку.

— Полагаю, это не самое эффектное занятие, которому можно предаваться.

Мик неторопливо оглядел её с ног до головы и вновь посмотрел в глаза.

— Не знаю, — ответил он. — С моей точки зрения, фартук поверх ночной рубашки смотрится достаточно эффектно.

Софи опустила глаза и увидела, что комки грязи пристали к фартуку и запачкали рукава её белой батистовой ночной рубашки. Рассмеявшись, она ответила:

— Если бы меня сейчас увидела мама, она бы мгновенно отправила меня к портнихе.

— Не знал, что портные работают в два часа ночи.

— Моей маме удалось бы найти такого.

— Кажется, она решительно настроена выдать вас замуж.

— Мама всегда считала, что удачное замужество дочерей является её главной жизненной целью, — ответила Софи, перекладывая землю в терракотовый горшок, стоящий перед ней, и утрамбовывая её вокруг корней пальмы. — С Шарлоттой она преуспела, — прервавшись, Софи чуть склонила голову набок. — Если кто-то может посчитать Гарольда успехом.

Мик молчал. Софи подняла глаза и увидела, что он стоит, прислонившись к одной из колонн, закрыв глаза, словно практически засыпая на ходу.

— Мик?

Он открыл глаза:

— Ммм?

— Мне так жаль вашего друга.

Вновь закрыв глаза, он молчал на протяжении достаточно долгого времени.

— Однажды Джек спас мне жизнь, — наконец сказал он, по-прежнему не открывая глаз. — Как-то мы расследовали одно дело в Ламбете[79]. Мы подозревали, что парочка опасных негодяев из Лаймхауса стояла во главе шайки воров-домушников. Так вот, они пряталась на одном тамошнем складе и мы, преследуя их, проникли туда. Джек увидел, как один из них вытащил пистолет и навёл его на меня. Хоторн прыгнул на меня так, словно мы играли в регби[80], и я упал позади деревянных ящиков, в которых были мешки с табаком. Пока мы падали, пуля таки попала мне в плечо, но если бы не Джек, она попала бы мне в голову, и я бы погиб. — Мик выпрямился и потёр глаза. — Он спас мне жизнь. Будь оно всё проклято! Как бы я хотел, чтобы я тоже смог спасти его!

— Я хотела бы, чтобы видение посетило меня раньше, но я не могу предсказать…

Мик посмотрел на девушку.

— Прекратите, — приказал он резким голосом.

— Я должна сказать это. Мик, если бы я знала, кто совершил это ужасное преступление, я бы сказала вам. Я не стала бы защищать никого из своих знакомых, если бы знала, что кто-то из них виновен в подобном зверском убийстве. Даже если бы это был кто-то, кого я люблю. Я не стала бы спасать этого человека от наказания, которое он, без сомнения, заслужил, соверши он это преступление. И я бы просто не смогла жить в мире сама с собой, зная, что мое молчание стало причиной чей-то смерти.

— Я знаю. Я понял это сегодня, увидев ваше лицо, когда вы смотрели на Джека. Но, Софи, если вы никого не защищаете, то… — он замолчал, не сказав то, что собирался сказать.

— Существуют вещи, Мик, которые невозможно доказать. Вещи, которые не подтверждаются ни фактами, ни материальными свидетельствами. Вещи, в которые надо просто поверить.

Они долго смотрели друг на друга. Наконец Данбар медленно покачал головой.

— Софи, я не могу, — прошептал он. И голос его звучал так, слово ему хотелось, чтобы он мог поверить. — Вы просите меня поверить в то, во что поверить невозможно. Я не могу.

Отчаяние овладело ею. Мрачное, холодное, как густой зимний туман. Она хотела, чтобы Мик поверил ей, принял её такой, какой она была на самом деле.

— Я понимаю, — сказала она тонким голосом и, опустив глаза, посмотрела на свои руки. Она так сильно сжала совок, что побелели костяшки пальцев. Софи заставила себя ослабить хватку и сказала себе, что мнение Мика совсем неважно. Но она лгала. Это было очень важно.

Софи вновь принялась за работу. Она чувствовала на себе его взгляд, но глаз не поднимала. Утрамбовав землю, которую она уже положила в горшок, Софи взяла лейку и хорошенько полила пальму. Но когда она захотела снять кадку с пальмой со стола, голос Мика остановил её:

— Не трогайте, она слишком тяжелая. Позвольте мне.

— Но мне не впервой, — возразила Софи, когда Мик направился к ней.

— Неважно, — он легко поднял огромный терракотовый горшок. — Где вы хотите её поставить?

— Я покажу, — ответила она и повела его ко входу в оранжерею. Она указала место позади одного из плетёных стульев, где всего неделю назад они пили чай. Мик осторожно поставил горшок.