Собачье счастье - Изабель Вульф

– А что он рассказал полиции? Я горько улыбнулась.

– Он дал показания в больнице. Сначала он говорил им то же самое: что, как ему казалось, я убежала вместе с ним. Потом изменил свои показания: дескать, осознав, что я осталась там, он побежал домой звонить в полицию. Но на самом деле…

– У него был мобильник?

Я кивнула.

– И Александр действительно позвонил в полицию, но к тому моменту кто-то уже набрал 999.

– И что ты теперь чувствуешь по отношению к нему?

Я вздохнула и покачала головой.

– Чего только я не чувствую… Главным образом гнев и вдобавок щемящую тоску и разочарование. – Я коснулась груди. – Вот здесь. И это словно подтачивает меня изнутри. Я ведь считала Александра замечательным. Мне нравилось в нем абсолютно все, и вдруг я увидела его в совершенно ином свете.

– Неужели раньше он вел себя безупречно?

– Ну, были какие-то неприятные мелочи, но я не придавала им должного значения – а зря. Главная черта Александра – импульсивность. Он совершает поступки по прихоти. Но раньше и это казалось мне притягательным. Конечно, Александр никогда не был… надежным, но мы так хорошо проводили время, и он любил меня, а я думала, что люблю его. С ним я действительно чувствовала себя счастливой. Видишь ли, у меня было не так уж много романов. – Дэвид посмотрел мне в глаза. – По правде говоря, почти не было.

– Почему же?

Я пожала плечами.

– Не знаю… – солгала я. – Я просто… избегала их… по разным причинам. Большую часть своей взрослой жизни я прожила одна, так что наши с Александром отношения очень много для меня значили.

– А сейчас ты с ним общаешься?

– Нет. Я больше не хочу его видеть. Думаю, и он тоже – ему слишком стыдно. На следующий день после… той истории Дейзи поехала к нему домой и забрала Германа и мои вещи. А я его не видела с той ночи.

– Значит, он не возражал против разрыва?

– Нет, хотя он был явно потрясен тем, что это произошло так скоро. Наверное, с его точки зрения, нам следовало обсудить случившееся, но мне все было предельно ясно: большой и сильный мужчина, утверждавший, что любит меня, бросил меня одну с грабителями. Кстати, я получила от Александра письмо, в котором он писал: «Мне жаль, что твои чувства изменились». Ему надо было обставить все так, будто я оставила его по другой, куда более банальной причине. И он так и не извинился передо мной. Между прочим, он попросил меня не упоминать «о происшествии в Арчуэе», как он тактично назвал эту… историю, – видимо, его явно беспокоило, что я проболтаюсь. Я удовлетворила его просьбу. О случившемся знает только Дейзи, а теперь и ты, но, я уверена, ты никому не расскажешь.

Дэвид покачал головой.

– Конечно, не расскажу. В любом случае ты не сказала мне его фамилию, так что я даже не знаю, кто он. Но я скажу только одно: ты не обязана защищать его.

– Я защищаю не его, а себя.

– Но почему?

– Потому что я испытываю такой стыд, такое унижение… Неужели ты не понимаешь? Все выглядит так, будто я не стою того, чтобы меня защищали.

– Я бы защищал тебя, Миранда. До последней капли крови, – с мелодраматической улыбкой добавил Дэвид. – Правда, Миранда. И я бы защитил тебя.

Я посмотрела на него.

– Знаешь, а я тебе верю.

– Уверен, большинство мужчин заступились бы за тебя. Мне кажется, Александр повел себя очень… странно.

– Да, – пробормотала я. – И от этого мне еще хуже.

– Как долго ты пробыла в больнице?

– Всего одну ночь. К счастью, повреждения оказались не очень серьезными: сломанное ребро, синяки на лице и противный удар затылком. Теперь все уже зажило.

– Но твое психическое состояние? Душевные раны заживают куда дольше, чем телесные.

Да, он знал об этом по собственному опыту…

– Первый месяц я почти не спала. Меня мучили страшные сны и флэшбэки – и до сих пор мучают. А еще я очень напряжена на улице – не выношу, когда кто-то приближается ко мне или хотя бы проходит совсем рядом со мной. В такие моменты я с трудом подавляю в себе желание закричать.

– Что ж, по крайней мере, сегодня тебе ничто не угрожает, потому что я собираюсь отвезти тебя домой.

– Правда?

– Да, я на машине.

Мы вышли из ресторана, прошли по Куинсуэю и свернули на Москоу-роуд, где Дэвид припарковал свой черный «сааб».

– Теперь ты, наверное, совсем не доверяешь мужчинам, – предположил Дэвид, заводя машину.

– Я и раньше им не доверяла.

– Почему?

– Потому что те, кто был мне близок, – начиная с папы – или покидали меня, или предавали каким-то другим образом. – Я вспомнила свой сон о Волшебнике из страны Оз, в котором Александр и Джимми на пару играли Трусливого Льва.

– Очень грустно, что у тебя сложилось такое представление о мужчинах, – тихо сказал Дэвид, когда мы ехали по Суссекс-Гарденз.

– Ничего не могу с собой поделать.

– А грабителей поймали?

– Нет. Мою сумку обнаружили на следующий день – в мусорном баке. Я, конечно же, лишилась кошелька, кредитки и телефона. Ну и кольца, которое тот тип содрал у меня с пальца. Полицейские время от времени мне позванивают, но пока так никого и не нашли. Так что до опознания еще далеко, да и, признаться, мне совсем не хочется видеть их опять – даже за решеткой. Я просто хочу забыть.

– Должно быть, ты их ненавидишь, – негромко промолвил Дэвид, пока мы ждали зеленого света, чтобы повернуть направо – на Мэрилбоун-роуд.

Я слышала, как гипнотически тикает спидометр – почти как метроном.

– Насчет ненависти – не знаю, но было бы преувеличением сказать, что они мне симпатичны.

– Очень трудно прийти в себя после такого нападения, – сказал Дэвид, когда мы снова поехали. – Я знаю, потому что тоже через это прошел. Видишь ли, мои руки…

Я посмотрела на его левую руку, пока он переключал скорость.

– …то, что с ними случилось, не было несчастным случаем.

У меня внутри все перевернулось.

– Вот как? – услышала я свой голос.

Мы проехали планетарий, а потом повернули налево – к парку.

– Нет. Я сказал тебе, что это несчастный случай, поскольку говорю так всем людям, чтобы не вдаваться в подробности. Но на самом деле это вовсе не было несчастным случаем.

– Нет? – еле слышно переспросила я.

– Я получил посылку с бомбой. Борцы за права животных послали ее моему отцу, но вскрыл ее я…

«Потому что у тебя был день рождения».

– …потому что у меня был день рождения. Я почувствовала, что вот-вот заплачу.

– Обычно я с осторожностью относился к тому, чтобы первым вскрывать письма, поскольку у нас с отцом одинаковые инициалы – его звали Дерек…

«Да, я знаю, что его так звали».

– …но в этот день я ждал писем. Я первым спустился вниз и увидел этот пакет на коврике. Вскрыв его, я обнаружил там видеокассету. Помню, меня удивило, что кто-то решил послать мне видео, – у нас ведь в то время не было видеомагнитофона.