Флаг Командора - Алексей Волков

Голос у него был под стать внешности, высокий, хотя и с хрипотцой.

– Куда шли? – Глаза флибустьера холодно уставились на Толстого Жака.

Со стороны они представляли диковинную картинку. Толстый низенький пленник с обветренным крупным лицом и худощавый довольно высокий победитель.

– На Санто-Доминго, – изворачиваться не имело никакого смысла.

– Конкретнее, – потребовал флибустьер.

– Вначале в Пти-Гоав, затем – в Пор-де-Пэ. Но у нас на борту почти нет продовольствия…

Пират никак не прореагировал на последнее замечание. Тем временем на квартердек поднялся его носатый компаньон, и Толстый Жак, приглядевшись, выдохнул:

– Три тысячи чертей! Милан!

Судьба сводила их во времена бурной юности, да и потом доводилось встречаться в гаванях и кабаках многочисленных островов Архипелага.

– Толстый Жак! Ну и встреча!

При виде старого знакомого Коршун невольно улыбнулся. Вот только доброй улыбку никто бы не назвал.

– С каких пор ты нападаешь на своих? Дьявол тебя вздерни на рею! Ты же француз!

– С тех пор, как поставлен вне закона, – отрубил Коршун.

– Ладно, потом наговоритесь, – прервал беседу знакомых второй флибустьер, и по его командному тону стало ясно, что главный здесь он.

Это было странно. Коршун много лет был капитаном, и вдруг ни с того ни с сего превратился в чьего-то помощника. Более того, судя по тому, как покорно замолчал, с его желаниями здесь не очень считались.

– В Пти-Гоав, говоришь? Хорошо! – В глазах флибустьера мелькнули недобрые огоньки. – Пойдем в Пти-Гоав. Значит, так. Будешь слушаться – может быть, останешься в живых. Нет – и разговоров нет.

Дожидаться ответа пират не стал. Вместо этого он коротко бросил Коршуну:

– Отбери из команды тех, кто согласен идти с нами. Остальных за борт.

Коршун с готовностью кивнул и устремился на палубу. Говорить матросам о выборе он не стал. Просто предложил желающим присоединиться к флибустьерам.

Стать пиратами захотело два десятка человек. Кто-то прельстился возможной добычей, кто-то, возможно, догадался о судьбе несогласных.

С последними церемониться никто не стал. Как и выслушивать запоздалые желания о выступлении под Веселым Роджером. Их просто пустили по доске, да еще азартно покрикивали, глядя, как несчастные моряки барахтаются в воде.

Толстый Жак отстраненно проводил взглядом обреченных людей. Никакой жалости к ним он не испытывал. Своя рубашка ближе к телу, и каждый сам выбирает судьбу.

– Теперь ты, – повернулся к нему женственный предводитель.

Добавлять что-то пират не стал.

– Я что? Я согласен, – хрипло оповестил Толстый Жак. – Вместе так вместе.

Пти-Гоав, подобно большинству французских поселений, переживал далеко не лучшие времена. Часть жителей еще до войны переселилась на английские территории, а оставшиеся были по рукам и ногам опутаны всесильной Вест-Индской компанией. Когда-то оживленная бухта была почти пустынной. Две бригантины, две пары барок да одинокий купец – вот и все суда, вольготно расположившиеся на пустой глади.

Приход хорошо знакомой жителям «Толстушки Анны», да еще в сопровождении фрегата, поневоле вызвал некоторое оживление на берегу. Люди собирались в надежде узнать новости из далекой метрополии, кто-то радовался прибытию заказанных товаров, многие просто пришли поглазеть на входящие в бухту суда. Наиболее зоркие даже разглядели знакомую фигуру Толстого Жака, как всегда, стоявшего на квартердеке своего корабля.

Встречный ветер мешал прибывшим. Суда вползали в бухту медленно, и шлюпка с портовым чиновником подошла к оказавшемуся ближе купцу, словно он стоял на месте.

Пока чиновник карабкался на борт, фрегат обогнул соплавателя и не спеша двинулся дальше в бухту.

В собравшейся на берегу толпе раздались возгласы одобрения. Здесь было много моряков, и они знали толк в сложном маневрировании.

Среди зевак был Антуан, давний спутник Командора. Он прибыл в городок с целью вербовки флибустьеров для нового похода. Здесь же временно обосновалась «Фортуна», бригантина Буатье.

Фрегат поравнялся со стоявшими кораблями. Вдруг французский флаг на нем дернулся, пополз вниз и застрял на половине пути. Навстречу ему скользнул другой, черный, с изображением большой кошки, и два полотнища затрепетали рядом.

Орудийные порты откинулись, и практически сразу последовал громогласный залп. Оказавшаяся на траверсе пирата бригантина вздрогнула. Пороховой дым скрыл происходящее на ее палубе, но было ясно, что неожиданный удар достиг цели.

Все это здорово напомнило Антуану их собственный визит в британские воды.

Пиратский фрегат навалился на поврежденную бригантину, и толпа морских разбойников с криками устремилась на чужой корабль.

Одновременно с другого борта последовал еще один залп по стоявшим в отдалении баркам.

Предугадать дальнейшее было нетрудно. Во всяком случае, для Антуана.

Из клубов дыма показались шлюпки. Сидевшие в них флибустьеры отчаянно налегали на весла, стараясь как можно быстрее достичь берега.

По большому счету пиратов было не так уж и много. Среди жителей было достаточно людей, умевших владеть оружием, только этого оружия практически никто с собой не взял. Толпа поневоле отхлынула, а следом, как часто бывает при неожиданностях, в ней началась паника.

В отличие от многих Антуан имел при себе и саблю, и пистолеты. Но не сражаться же одному на открытом ветрам и пулям берегу! Головы флибустьер не потерял, однако вместе со всеми был вынужден торопливо броситься прочь.

Сцепившиеся в абордаже корабли несколько развернуло, и воспользовавшиеся этим пираты дали залп по городу.

Его трудно было назвать прицельным. Два или три ядра ударили в убегающую толпу, столько же зацепили дома, а остальные пропали даром. Но эффект, надо признать, был достигнут.

Паника овладела людьми, отовсюду слышались крики, и ни о каком организованном сопротивлении теперь не могло быть и речи.

Еще хуже дело обстояло в гавани. Немногочисленные вахтенные на судах не могли ни сопротивляться, ни увести корабли прочь. Единственным исключением оказалась «Фортуна». Старый Буатье не только находился на ней сам, но и держал на борту половину команды. Для боя этого было маловато, зато привыкшие к неожиданностям флибустьеры смогли проворно поставить паруса и направить корабль к выходу из бухты.

Походя, они еще дали залп по «Толстушке Анне», и последней не оставалось ничего другого, как уступить дорогу.

Разумеется, на купце тоже были пушки, но нападавшие вначале промедлили, а потом стрелять было уже поздно. Очевидно, часть комендоров была убита, остальные растерялись, а придя в себя, уже не обнаружили рядом противника.

Антуан видел все это мельком. Десант уже достиг берега и проворно бросился за убегающими жителями. Во главе высадившихся шел стройный, богато одетый мужчина. За расстоянием Антуан не смог как следует разглядеть предводителя пиратов, только показалось, что он слишком молод для взятой на себя роли.

Дать связную картину дальнейшему уже трудновато. Кое-кто из беглецов опомнился, успел заскочить в свой дом и выбежал оттуда с оружием в руках. Люди защищали свой кров, поэтому местами сопротивление приобрело довольно ожесточенный характер. Кроме этого, оставшиеся на берегу матросы «Фортуны» тоже не желали ни сдаваться, ни мчаться сломя голову прочь. На них напали, как до этого нападали на других они, но смена ролей не лишила французских флибустьеров мужества.

Выстрелы гремели то тут, то там. На стороне жителей было знание местности и чувство, что они защищают родное гнездо, на стороне пиратов – организованность и жажда добычи.

Организованность победила, хотя и с большим уроном. Часть обороняющихся погибла в схватке, остальные отступили из города. Преследовать их пираты не решились. Или, скорее всего, не захотели. Ценности оставались в домах, и не было никакого смысла нарываться среди деревьев на пули.

О том, что пуль у жителей практически не было, дорвавшиеся до добычи разбойники не подумали.

33

Кабанов. Грусть и радость

Всему рано или поздно наступает конец. В том числе и нашей пиратской эпопее. Я вступил на этот путь под влиянием обстоятельств, главным из которых было желание отомстить. Наглецов надо ставить на место, иначе они распоясываются вконец и ведут себя так, словно им не писан ни один закон. Не государственный, к тем у меня отношение особое, навеянное печальным опытом советского, а затем российского человека. Человеческий. Ведь как ни крути, нет никакого оправдания нападению на беззащитных людей. Без повода и даже без выяснения, как они попали в эти места.

Я думаю, гордые британцы надолго запомнят моих славных ребят. Хотя… Не зря же говорят, что горбатого исправит только могила. Но не век же мне шляться по здешним водам, изображая из себя этакого капитана Блада!