Птицы дождя - Кларисса Гоэнаван

– Оказывается, я знала ее, – сказала Анзу. – Не слишком близко, но пару раз мы вместе работали. На работе она использует свою девичью фамилию, вот поэтому я и не поняла тогда, что это она. У нас она Мария Саэки.

– Понятно. – Такое встречалось нечасто, но я слышал, что некоторые женщины предпочитают в своей профессиональной деятельности фигурировать под девичьей фамилией.

– Дело в том, что она пропала несколько месяцев назад.

– Что-то случилось?

– Никто не знает. Она просто не явилась на съемку. Ее агент ничего не знал. Ни звонка, ни письма, ничего от нее не было. Нуль. Вот так. Но Саэки всегда считалась надежной моделью. Она никогда просто так не пропускала съемку.

– Так-так.

– Ее внезапное исчезновение создало много проблем. Теперь ее агент ищет замену, но не так-то легко найти модель для фотосъемки рук, тем более такую опытную, как Саэки. Он даже ездил в Акакаву, но ее муж сказал ему, что она там больше не живет.

Я вспомнил, как Рио сказала, что мать бросила ее и отца.

– Наверняка он знает, где она.

– По его словам, она вернулась к родителям на Хоккайдо, но это что-то странное. Ведь так просто не уезжают, ничего не сказав на работе, правда? Не говоря уж о том, что у нее было несколько контрактов. Если она знала, что скоро уедет, зачем надо было их заключать? Ты согласен?

– Конечно, – подтвердил я.

– Ее агент сказал, что Саэки даже не забрала свой гонорар. Мне кажется, с ней случилось что-то ужасное, только не знаю, что именно.

– А ты знаешь, когда она пропала? – спросил я.

Она помолчала, задумавшись.

– Если мне не изменяет память, это случилось в начале июня.

У меня сжалось сердце. Не может быть… неужели это не простое совпадение? Неужели исчезновение Марии Саэки имеет какое-то отношение к моей сестре?

– Рен, ты слышишь меня? – спросила Анзу.

Я крепко стиснул телефонную трубку.

– Да, пожалуйста, продолжай.

– Нет-нет, больше ничего. Это все, что я хотела тебе сказать.

– Понятно, – пробормотал я, собираясь с мыслями. Мне требовалось время, чтобы переварить эту информацию. – Ты посылала мне что-нибудь по почте? – спросил я напоследок.

– Нет, не посылала. С чего ты так решил?

– Недавно я получил письмо, но отправитель не написал свое имя.

– Любовное послание? – Анзу захихикала.

– Нет, но там была важная информация, и я хочу поблагодарить того человека.

– Это может быть кто угодно, правда? – сказала она. – Знаешь, Рен, вот уж я никогда бы не подумала, что студент из Кэйо поедет в такой маленький город, как Акакава, и станет там учителем.

Я не ответил ей.

– Дай-ка я угадаю, – продолжала она. – Ты бросил университет, поругался со своей подружкой, тебе нечем было заняться, и ты поехал сюда, чтобы сменить обстановку?

– Эй, я не ругался со своей девушкой.

Она немного помолчала и сказала:

– Значит, у тебя есть девушка?

Я кашлянул и подтвердил.

– А ты все-таки пошел в Роппонги развлечься.

– Я был пьяный.

– Это не оправдание.

– А ты? – спросил я, чтобы сменить тему. – У тебя сейчас есть бойфренд?

Прошло несколько секунд, прежде чем она ответила.

– Это неважно.

Не сказав больше ни слова, она повесила трубку. Я не обиделся, помня о том, как я пудрил ей когда-то мозги.

– Ты закончил, Ишида? – спросил Хонда. Он стоял у двери. Интересно, давно? Я положил трубку.

– Да, извини, что заставил тебя ждать.

– Кто это?

– Так, знакомая.

Он кивнул, поняв, что я не хотел об этом говорить. Выйдя из здания, мы прошли к его машине и выехали с парковки.

Улицы, как всегда, были почти пустыми. В отличие от Токио Акакава рано ложилась спать. Хонда на большой скорости гнал свой черный седан. Он сбрасывал скорость только перед светофорами.

Когда мы остановились на перекрестке, мне показалось, что я не могу вспомнить что-то важное. Но что именно? Это было как-то связано со светофорами. Но когда? И где? В Токио или в Акакаве?

Загорелся зеленый, Хонда отпустил ручник и быстро набрал скорость. И тут я вспомнил то, что должен был вспомнить гораздо раньше.

Это случилось в мой день рождения. Перед этим я отпросился со своей подработки, чтобы пойти с девушкой куда-нибудь в классное место, но накануне мы с ней поругались. Она узнала, что я переспал с другой. И вот, вместо того чтобы пойти на романтическое свидание, я, одетый в колючую униформу разносчика пиццы, оказался в ярко-желтой «Тойоте Селика» рядом со странной девчонкой.

Я накрыл ладонью ее руку, лежавшую на ручном тормозе. Она ничего не сказала. Рука была холодная. Я отпустил ее, когда зажегся зеленый. Мотор взревел, и «Тойота» сорвалась с места. Уличные огни слились в сплошную световую полосу.

Перед тем как расстаться, она сказала мне: «Ты хороший парень, Рен. Если мы когда-нибудь встретимся снова, я скажу тебе свое имя».

Я попросил Хонду высадить меня возле автобусной остановки на краю парка. Там был уличный телефон.

– Мне надо позвонить домой, – пояснил я.

Он кивнул, остановился возле телефонной будки, высадил меня и уехал. Я вошел в будку, потирая руки, чтобы согреться. Бросил в прорезь несколько монет, набрал знакомые цифры и стал ждать.

– Алло?

Я кашлянул.

– Мама, это я.

– О. – В ее голосе не прозвучало ни намека на удивление.

– Как там вы с папой?

– Нормально.

– Это хорошо. Я приеду домой через несколько недель.

Последовало неловкое молчание.

– Я навещу вас, когда вернусь, – сказал я и уже хотел повесить трубку.

– Подожди, Рен, – перебила вдруг она.

– Да?

– Насчет Кеико… Удалось ли полиции…

У меня защемило сердце. Голос матери звучал так тихо. В первый раз за много лет она произнесла имя моей сестры.

– К сожалению, пока еще никаких новостей, – ответил я. – Вероятно, нет никакого прогресса в расследовании.

– Понятно, – протянула мать.

Я набрал в грудь побольше воздуха.

– Вообще-то я хотел спросить у тебя одну вещь.

– Да?

– Вы удочерили Кеико?

Мать долго-долго молчала, потом спросила:

– Как ты догадался?

Я подумал о беременности сестры, об ее истории болезни.

– Неважно.

– Говоря по правде, я никогда не хотела, чтобы ты узнал об этом. Но раз уж тебе это известно, пожалуй, есть смысл рассказать всю историю, – сказала мать. – У твоего отца была связь с женщиной из Акакавы.

Я был застигнут врасплох таким откровенным признанием матери. Значит, Кеико все-таки моя сестра. Единокровная сестра.

– Я никогда не ожидала, что он изменит мне, не говоря уж о том, что попросит принять в нашу семью его дочь от любовницы. В то время мы жили вместе уже четыре года, но я никак не могла забеременеть. Я не могла отказать ему, тем более что его семья поддержала его в этом. И до сих пор жалею, что приняла такое решение.

У меня пересохло в глотке.

– Та девочка. Я всегда ненавидела ее. Конечно, сама она ни в чем не была виновата, но я не могла сдержаться.

У матери задрожал голос, и она замолчала. Я не видел ее в ту минуту, но представил себе, как она вытерла слезы внутренней стороной ладони.

– Я была так рада, когда наконец у меня родился ты, Рен,