Поймай меня, или Моя полиция меня бережёт - Орлова

– И я уверена, – вдруг выпалила девушка, сжимая ремешок сумочки, как спасательный круг, – Ваня ничего не крал!

– С-с-с чего вы взяли? – поинтересовался МакНаг.

– Он не мог! – она гордо вскинула подбородок с ямочкой и смело взглянула в змеиные глаза следователя. – Ваня мне поклялся, что больше никогда-никогда!

МакНаг, не сдержавшись, прошипел что-то раздраженное, а я закатила глаза.

Ох уж мне эти влюбленные девицы!..

– Можно? – спросила я, заглянув в кабинет Мердока. – Я привела… кхм, ту самую особу, которая принесла передачу Сидорову.

Надо же, я даже имени ее не спросила. Позор на мои погоны!

– Разумеется, – откликнулся Мердок, поднимая голову от бумаг.

Выглядел он заметно посвежевшим. Видимо, сказалось благотворное воздействие рабочего места. Эх, начальник-зануда куда ни шло, а вот трудоголик…

Я тяжко вздохнула и распахнула дверь пошире, пропуская девицу.

При виде этой «ромашки» Мердок дернул уголком рта и чуть прищурился.

– Где Ваня? Что с ним?! – с порога вскричала она, не дав ему произнести ни слова.

– Вопросы здесь буду задавать я, – заметил Мердок бесстрастно. – Тем более что вы – постороннее лицо и не вправе получать информацию о состоянии здоровья господина Сидорова.

– Я не посторонняя! – возразила она запальчиво, сжимая сумочку с такой силой, что побелели пальцы. – Мы с Ваней любим друг друга.

– Весьма рад за вас. Однако с точки зрения закона вы лишь сожительница, посему…

– Никакая я не сожительница! – вскинулась она, зачем-то торопливо раскрывая сумку. – Мы же подали заявление! Я сейчас вам покажу… Вот!

И, шагнув к Мердоку, протянула ему какую-то бумажку.

Он быстро пробежал глазами короткий текст и слегка наклонил голову.

– Приношу свои извинения, госпожа Соловьева, – произнес он ровно. – Как невеста господина Сидорова, вы, безусловно, вправе интересоваться его здоровьем. Однако как подозреваемая…

– Что?! – она побелела, как снег, и в ужасе уставилась на Мердока.

Он сжал губы и окинул ее далеким от приязни взглядом.

– Факты свидетельствуют, что вы могли отравить вашего… хм, жениха. И будьте любезны меня не перебивать.

– Но… – вякнула она слабо, покачнулась и почти упала на вовремя подставленный мною стул.

Я села рядом, с интересом наблюдая, как Мердок додавливает Соловьеву.

Хотя ее было даже немного жаль. Девочка ведь явно из хорошей интеллигентной семьи. Такие, как она, теряются от грубости и напора.

– Мотивом могла послужить ревность, – продолжал тем временем Мердок. – Или, скажем, если господин Сидоров передумал на вас жениться…

– Нет! – она вскинулась (откуда только силы взялись?) и заговорила быстро, горячо: – Вы должны мне поверить! Я бы никогда, никогда не сделала такого! Я люблю Ваню!

Мердок поморщился – он, как и все мужчины, не очень-то доверял эмоциональным аргументам – и возразил:

– Однако господин Сидоров – не слишком законопослушный субъект и вполне мог, скажем так, обижать вас.

– Никогда! – она прижала ладонь к маленькой груди. – Мы с Ваней любим друг друга. И он поклялся мне, что больше не будет воровать! Почему вы мне не верите?!

Мердок подался вперед и вперил в нее тяжелый взгляд. Она что-то пискнула и испуганно отшатнулась.

Коршун нападает на цыпленка, не иначе!

– Потому что состояние господина Сидорова стабильно тяжелое, – раздельно, как ребенку, проговорил Мердок. – И отравился он продуктами, которые именно вы ему принесли. Кстати, если он нарушил данное вам обещание не красть, вы могли пожелать его наказать. В данном случае у меня достаточно оснований вас подозревать.

Она всхлипнула, зажмурилась, а потом встала.

– Вы можете меня арестовать, – сказала она с отвагой обреченности. – Только прошу вас, пустите меня к Ване!

– Чтобы вы доделали то, что не сумели довести до конца раньше? – осведомился Мердок очень сухо.

Соловьева отчаянно замотала головой.

– Я бы никогда такого не сделала! Ну хотя бы скажите, что с ним? Я ведь все свежее купила, честное слово! Только мясо взяла из холодильника. Это оно испортилось, да?

– Боюсь, отравленное яблоко случайно испортиться не могло, – заметил Мердок холодно.

– Что? – она хлопнула глазами и опустилась на стул. – К-к-какое еще яблоко?

– Отравленное, – повторил он и вдруг хлопнул ладонью по столу: – Хватит изображать оскорбленную невинность! Признавайтесь, это вы сделали?!

«Да ведь он сейчас Чандлера пародирует!» – поняла я вдруг и развеселилась.

Выходит, он и без своих обычных расшаркиваний умеет обходиться. Даже манера речи поменялась… Ну, артист!

Она сглотнула.

– Но я не передавала никаких яблок!

Мердок сузил глаза.

– Вы уверены? Можете в этом поклясться?

– Да-да! – она закивала и обхватила себя руками. В прохладе кабинета ее била крупная дрожь. – Там было мясо, огурцы, хлеб и четыре яйца.

– А питье? – Мердок задумчиво барабанил пальцами по столу.

– Не было никакого питья. Мне сказали, что нельзя… ну, ничего такого. Только простые продукты, чтоб было видно, что там.

Следователь прищурился, изучая ее, как колбасу в витрине. Свежая? Не очень?

– А кому вы отдали продукты?

– Я же не знаю, как его зовут! – она прикусила губу и объяснила: – Он там при входе сидит, обещал все передать. Продукты и… – и добавила совсем тихо: – и деньги. Он сказал, надо.

Мы с Мердоком молча переглянулись.

– Будьте любезны, назовите свое полное имя, дату и место рождения, – произнес он, вынимая блокнот.

– А, – она распахнула ротик, но сникла и послушно назвала требуемое.

Далее она так же смирно продиктовала свой адрес, номер блюдца, место учебы и все прочие формальные сведения…

– Вы пока можете быть свободны, – разрешил Мердок, получив ее подпись на протоколе допроса.

– Я… Можно, я пойду к нему?

Глаза ее горели такой отчаянной надеждой, такой готовностью бежать за любимым хоть по снегу босиком, что Мердок вздохнул и написал несколько строчек на вырванном из блокнота листке.

Аккуратно сложил и протянул Соловьевой.

– Возьмите.

– Спасибо! – прошептала она, прижала бумажку к груди и умчалась прочь, как испуганная лань.

Только дверь хлопнула и каблучки по лестнице застучали.

Мердок хмыкнул и набрал дежурку.

– Старший следователь Мердок, – представился он в блюдце. – От меня сейчас выйдет госпожа Соловьева… Уже у вас? Выпустите ее. Благодарю вас.

И дал отбой, а потом повернулся ко мне.

– Как полагаете, Стравински, это она?