ЧЕРНОБЫЛЬ - Юрий Щербак

Когда я все это услыхал, дом свой вспомнил, все. Но знаете, я чувствовал, что надо, необходимо делать такое. Раз нас вызвали - значит, мы там требуемся.

Пятого мая мы прибыли в Чернобыль, прибыли утром.

Простояли там весь день. Даже было дело - в футбол играли… Хотя запрещено. Но понимаете - чтоб настроение поднялось. Шестого приехал генерал-майор А. Ф. Суятинов, и поступила такая команда: наша оперспецгруппа уже должна быть на станции. Роту построили полностью, и капитан Акимов сказал: "Добровольцы - шаг вперед". Ну, там без этих… Четко все шаг вперед сделали. Ну и дело пошло на выбор, и выбрали самых здоровых, физически подготовленных. А я спортом занимался, борьбой дзюдо. Мы подготовили машины, рукавные линии проверили и шестого мая в девять вечера были на станции. На "бэтээрах" приехали. Там было четыре офицера - капитан Зборовский, лейтенант Злобин, капитан Акимов и майор Котин. Под командованием генерал-майора Суятинова. И нас восемь человек - сержантов и солдат.

Генерал-майор, когда мы приехали, говорит: "Начнем сразу или перекурим?" Ну, обсудили это дело: "Начнем сразу" . Не выходя из машин, мы сразу направились к опасной зоне. Заехали туда. Устанавливаем насосную установку и начинаем протягивать рукава. В половине третьего ночи работу закончили, приходим, дезактивацию провели, помылись, легли отдыхать в бункер. А в пять утра поступила команда - опять туда. Мол, какая-то разведка на гусеничном ходу прошла и рукава эти перерезала. И зараженная вода пошла… все это дело… Реакции могут произойти, очень опасно. Поднялись, переоделись, приезжаем на место аварии, поменяли рукава и - обратно. Это все длилось двадцать пять минут. Прошло три часа, а там постоянно вертолет дежурит, и с вертолета сообщили, что фонтан образовался, дырка в рукаве - устранить срочно. Опять нас подняли. Мы сразу туда. Зажали, и все. Нас сразу заменили, направили в госпиталь на обследование.

Сейчас чувствую себя хорошо. Родителям я не писал об этом. Но знаете, как было? Мне предоставили отпуск, я приехал, а отец посмотрел военный билет, где написана доза радиации. Он меня спрашивает: "Сынок, откуда, что это?" Ну, я конкретно так не объяснял ничего, но он в этом разбирается, он сразу догадался. Говорит: "Расскажи, как было". Ну, я пытался облегчить. Не хотел рассказывать в натуральном виде, как оно было. Но они все узнали"

…Ночь с шестого па седьмое мая 1986 года навсегда войдет в историю, как одна из самых значительных побед над аварийным реактором. Я не хочу выискивать слащавую символику и увлекаться торжественными сравнениями. Но символика напрашивается: произошло это накануне Дня Победы. И теперь для меня эти две даты прочно связались в один узел. Сколько отмерено будет жизни, всегда "майскими короткими ночами" буду вспоминать май 1945-го: разрушенный, сожженный, но ликующий Киев, "студебекеры" на улицах, зенитные батареи в парке Шевченко, готовящиеся к грандиозному салюту, слезы на глазах взрослых; и рядом - май 1986 года: бронетранспортеры, мчащиеся в Зону, и слова одного офицера, пришедшего к нам в больницу: "Ребята, с победой вас! Взрыва не будет!"

В воинской части, выполнившей это ответственное задание Правительственной комиссии, мне довелось побывать вместе с ветеранами Великой Отечественной войны. Встречу организовал Станислав Антонович Шалацкий - интереснейший человек, опытный журналист, полковник Советской Армии и одновременно Войска Польского. В конце 1944 года он был редактором газеты Первой танковой дивизии Войска Польского "Панцерни": именно в этой дивизии служили ставшие такими популярными герои телефильма "Четыре танкиста и собака".

На эту встречу пришли Герои Советского Союза, летчик-ас полковник Георгий Гордеевич Голубев, бывший в годы войны ведомым у легендарного Покрышкина, и прославленный разведчик, спасший древний Краков от уничтожения гитлеровцами, - Евгений Степанович Березняк, известный всей стране под именем "майор Вихрь".

Полковник Голубев очень ярко и правдиво рассказывал о нелегкой работе летчика-истребителя, именно о конкретной работе, а не "героических подвигах" вообще: о физических перегрузках, выпадавших на долю асов, о разных технических хитростях, применявшихся пилотами на войне: если не ты собьешь врага, то он собьет тебя. А Березняк поведал о работе разведчиков во вражеском тылу, когда человек пребывает в постоянном напряжении, испытывая гнетущее чувство опасности. Выживают в таких условиях самые смелые, самые спокойные и находчивые.

Я смотрел на молодых, восемнадцати-девятнадцатилетних стриженых парней с красными погонами на плечах, видел, как внимательно слушают они рассказ ветеранов. Подумал: лет через сорок эти ребята, убеленные сединами, вот точно так будут рассказывать о горячих днях Чернобыля - и точно так, затаив дыхание, будут слушать их дети XXI века.

Но если бы я сказал об этом солдатам, они бы не поверили, засмеялись. Потому что сегодня не могут себя представить стариками.

Полет над реактором

В начале мая предпринимались настойчивые попытки подойти к реактору, определить истинное положение дел, взять ситуацию под контроль.

Для этого использовались все возможные в то время пути - наземные, подземные. И воздушные.

Николай Андреевич Волкозуб, старший инспектор, летчик ВВС Киевского военного округа, военный летчик-снайпер, полковник, мастер вертолетного спорта СССР:

"Двадцать седьмого апреля утром мне сообщили по телефону: явиться в штаб со всеми индивидуальными средствами защиты. Это было в воскресенье. Подъехала машина, я быстро собрался, приехал в штаб и узнал о случившемся.

Мне дали команду вылететь в город Припять. Когда я пролетал мимо станции - хотел или не хотел - но зашел сбоку и увидел эту всю картину. Места эти я знал, часто летал там. Включили на вертолете дозиметр и уже при подходе к АЭС заметили, что радиация увеличивается. Я увидел вентиляционную трубу, разрушенный четвертый энергоблок. Был дым, и внутри заметно пламя, в развале реактора. Дым был серый.

Пришел на Припять, услышал голос руководителя. Там уже был наш руководитель, генерал-майор Николай Трофимович Антошкин. Я сел на стадион. Ко мне подъехала машина. Я спрашиваю: "А где еще есть площадка?" Отвечают. "Возле клумбы, возле горисполкома". Я взлетел и сел у клумбы. Прибыл в Припять где-то в шестнадцать ноль-ноль. Город уже эвакуировали. Только перед горисполкомом стояли машины. Город пуст. Это было очень необычно.

Пошел в штаб, к генерал-майору Антошкину. В это время подошли еще два вертолета МИ-8, которые уже начали вы поднять выброску груза. Бросали в реактор песок, борную кислоту в мешках.

Грузили мешки возле речного вокзала, а возили прямо туда, на центральную площадь. Оттуда вертолеты шли к реактору. Вначале мешки не цепляли снаружи, а закладывали внутрь вертолета. При подходе к реактору открывали дверь и просто выпихивали мешки.