Этот волшебник – Новый год! (Сборник) - Хэдер Эллисон

Она поняла, что Кейл по-прежнему притягателен для нее, что ее по-прежнему влечет к нему, а значит, неважно, почему она вернулась в Брисбен. Они оба здесь, и она и Кейл, и жгучее пламя бушует в ней. Она подозревала, что чувство не совсем угасло и в сердце Кейла.

От этой мысли все в ней перевернулось. Она знала: рассудок здесь ни при чем, это реагировала ее плоть, не бунтовавшая так целых пять лет.

Всего несколько часов назад она снова увидела Кейла, и, призналась она себе, в те первые мгновения Земля завращалась для нее быстрее. Так случалось каждый раз, когда он неожиданно встречался ей. Небо над головой становилось голубее, трава и деревья — зеленее. Все выступало резче, ярче, как будто попадало в фокус.

Джасмин и сейчас пугала его притягательная сила, повергавшая ее в смятение с их первой встречи. С самой первой встречи. В мыслях Джасмин неумолимо тянуло в прошлое.

Когда Джеймс Макканн женился на Лорелле, семья Джасмин не присутствовала на свадьбе. Событие отметили скромно, в узком кругу, и Мойра Макканн зло шутила по поводу поспешности этого брака, что забавляло Джасмин.

А в тех случаях, когда Джасмин прилетала в Брисбен, чтобы провести школьные каникулы в Трокли у дедушки с новой женой, Кейл Крейген бывал в деловых поездках или гостил у отца на севере Квинсленда. Таким образом, судьба свела их только пять лет назад, когда Джасмин исполнилось девятнадцать.

После смерти отца Рик причинял матери немало неприятностей. Его детские проделки приобрели нешуточный размах, когда он дорос до средней школы и его исключили уже во второй раз. Тогда Мойра обратилась к свекру, и Джеймс Макканн устроил Рика в частную школу в Брисбене. Мойра с Риком тут же уехали, а Джасмин осталась в Сиднее, чтобы окончить курсы бизнеса, на которые недавно поступила.

Она присоединилась к остальным членам семьи в Трокли через полгода. Приехала она для непродолжительного отдыха, перед тем как устроиться на работу в Сиднее. Ее приезд мало чем отличался от сегодняшнего, за исключением того, что пять лет назад она села на самолет до Брисбена, а к дому подъехала на такси.

Она тогда взбежала по лестнице на веранду и нажала на звонок, желая сделать сюрприз маме и брату, но, к ее величайшему удивлению, никого не оказалось дома. Разочарованная, она обошла дом и нашла Джо Робертса, садовника, трудившегося на газонах рядом с гаражом.

Джо сказал ей, что никого нет дома, что Кейл и дедушка на работе, Лорелла в гостях, а мама с братом — на спортивном празднике в школе. У Джо на всякий случай хранился запасной ключ, и он впустил ее в дом.

Джасмин расхаживала по многочисленным комнатам, вновь восхищаясь красотой Трокли, и вдруг ни с того ни с сего решила пойти поплавать. На улице было жарко, душно, так что она надела свое бикини и достала из бельевого шкафа махровую простыню.

Предвкушая удовольствие, она с улыбкой спустилась по дорожке к бассейну, который помещался в уголке, тщательно оформленном под дикий австралийский буш: по краям неправильной формы бассейна лежали неотесанные камни и свисали неподстриженные растения, а от нескромных взглядов купальщиков защищала рощица стройных эвкалиптов.

Весь этот участок был окружен высоким забором. Джасмин прошла через калитку и по черным ступенькам спустилась к бассейну. Погрузившись в прохладную воду, она перевернулась на спину и лежала на воде, отдыхая после утомительного пути из Сиднея. Потом она бодро проплыла несколько раз из конца в конец бассейна легким кролем.

Наконец Джасмин вылезла и стала обтираться. Когда девушка принялась растирать руки махровой простыней, по ее спине внезапно пробежала, как ручеек, волна легкой дрожи, и Джасмин в смятении посмотрела вверх. Там кто-то стоял, опершись о калитку. Какой-то мужчина, настолько высокий, что смог сложить руки на верхнем крае калитки и опустить на них резко очерченный подбородок.

Джасмин сглотнула. Кто он такой? Чужой? А она тут одна. Джо Робертс недалеко, да только садовник туговат на ухо и, конечно, не услышит, если она позовет на помощь. Но посторонний человек может этого не знать. Да и того, что она тут одна, тоже…

Стараясь внешне сохранять спокойствие, которого внутренне не ощущала, Джасмин завернулась в простыню, как в саронг, и твердым шагом поднялась вверх по ступенькам. Мужчина открыл калитку перед ней и отступил, чтобы пропустить ее.

— Что вам угодно? — спокойно спросила она, надеясь, что голос ее звучит достаточно уверенно и мужчине не придет в голову позволить себе лишнее.

Губы мужчины дрогнули, и у Джасмин почему-то бешено заколотилось сердце. Ее не отпускало нервное напряжение, но мысли потекли в совершенно ином русле. Этот мужчина, этот залезший сюда посторонний… агент по распространению товаров, или кто бы он там ни был, невероятно привлекателен, сказала она себе и снова сглотнула, посмотрев вверх, ему в лицо.

— Знаете, если вы чем-то торгуете, то должна вас предупредить с самого начала: зря теряете время. Мне ничего не нужно.

Уголки его рта приподнялись в улыбке, а Джасмин будто получила удар в солнечное сплетение: у нее прервалось дыхание.

— Чем-то торгую? — Его голос соответствовал всему его облику: глубокий, чувственный, обворожительный. — Я бы сказал, что, кроме самого себя, мне продать-то и нечего, но думаю, вы бы просто раздавили мое хрупкое «я». — Он засунул руки в карманы брюк. — Я искал свою мать. Я Кейл Крейген. Что же касается вас, могу предположить, что вы и есть та Джасмин, которую никогда и нигде не застать.

ГЛАВА ПЯТАЯ

— Я прав? Вы Джасмин? — спросил он, прерывая затянувшееся молчание, а Джасмин удалось только кивнуть в ответ. — Ну вот, наконец-то мы встретились, — добавил он. В его голосе звучали низкие, чувственные нотки, эта чувственность, казалось, была осязаемой и, достигнув Джасмин, опутала ее паутинкой смутного желания.

Кейл Крейген. Вот он какой, сын Лореллы. Это и есть «дедушкин протеже».

Джасмин могла только еще раз мысленно повторить, что он безумно привлекателен. Но это не просто привлекательный мужчина. Скорее, он обладает некой самоуверенностью, манерой так держаться, будто покорил мир — и сознает это.

Его наружность лишь соответствовала его манере. Волосы, темные и густые, были зачесаны надо лбом с нарочитой небрежностью, какой не без труда добилась бы женщина, и, открывая уши, спускались сзади на воротничок несколько ниже, чем диктовала мода.

Глаза у него были карие, обрамленные прямыми темными ресницами. Позже Джасмин узнала, что его глаза могут воспламеняться и чернеть до цвета густого шоколада — в минуту, когда его захлестывает чувство.