Весь Кен Фоллетт в одном томе - Кен Фоллетт

— Тот парень с забавным лицом, который советовал мне купить зеленый шелк, поскольку он якобы подходит к моим глазам?

— Он говорил это из лучших побуждений.

— Я не совсем поняла, что твой брат имел в виду. Так он строитель?

— Лучший, — с гордостью ответил Фитцджеральд. — Смастерил в Кингсбридже новый паром, затем придумал, как починить крышу церкви Святого Марка, чего никто не мог сделать, а теперь ему заказали самый красивый в Англии мост.

— Почему-то меня это не удивляет, — заметила Филиппа.

— Какой мост? — спросил Роланд.

— Новый, в Кингсбридже. Со стрельчатыми арками, как в соборе, шириной для разъезда двух повозок!

— Я ничего об этом не слышал, — насторожился граф.

Ральф понял, что хозяин замка недоволен. Но почему?

— Нужно же построить новый мост. — Фитцджеральд словно оправдывался.

— Не уверен, — сквозь зубы проговорил хозяин. — Сегодня торговцы и так еле-еле заполняют соседние рынки — Кингсбриджа и Ширинга. И если нам приходится мириться с рынком в Кингсбридже, это не значит, что мы должны радоваться наглой попытке аббатства оттянуть у нас клиентов. — Вошел епископ, и Роланд повернулся к сыну: — Ты ничего не говорил мне о новом мосте в Кингсбридже.

— Я сам не знал, — ответил Ричард.

— Обязан знать, ты епископ.

Тот вспыхнул.

— Епископ Кингсбриджа живет в Ширинге или его окрестностях со времен войны между Стефаном Блуаским и императрицей Матильдой, а она закончилась двести лет назад. Так лучше монахам, да и епископу тоже.

— Это не мешает тебе иметь везде уши. Ты должен знать, что там происходит.

— Но поскольку не знаю, может быть, любезно просветишь меня?

Роланд проигнорировал колкость.

— Широкий мост, для разъезда двух повозок. Он переманит торговцев с моего рынка в Ширинге.

— Я ничего не могу с этим поделать.

— Почему же? Ты епископ, монахи должны тебя слушаться.

— Они, однако, этого не делают.

— Может быть, сделают, если мы заберем у них строителя. Ральф, ты можешь уговорить брата не строить мост?

— Могу попытаться.

— Предложи ему более выгодную работу. Скажи, что я хочу здесь, в Ширинге, построить новый замок.

С одной стороны, Ральф был очень рад, что граф дал ему такое важное поручение, но с другой — напуган. Никогда младший Фитцджеральд не умел уговаривать Мерфина — вечно выходило наперекосяк.

— Хорошо.

— Смогут построить мост без него?

— Мерфин получил заказ, потому что никто в Кингсбридже больше не знает, как строить под водой.

Ричард заметил:

— Но твой брат не единственный в Англии, кто может построить мост.

— Однако если горожане лишатся строителя, дело затянется, — возразил Уильям. — Они вряд ли приступят к постройке в этом году.

— Тогда и думать нечего, — решительно отрезал Роланд. Подвижная половина лица искривилась от ненависти, и граф добавил: — Этого высокомерного аббата следует поставить на место.

Ральф обнаружил, что в жизни родителей многое изменилось. Мать надела в церковь новое зеленое платье, а у отца появились кожаные башмаки. Когда они вернулись домой, на огне, наполняя дом аппетитным запахом, подходил фаршированный яблоками гусь, а на столе лежал самый дорогой пшеничный хлеб.

— За каждый день работы в церкви Святого Марка Мерфину платят четыре пенса, — с гордостью поделилась Мод. — А еще он ставит новый дом Дику Пивовару. Да еще собирается строить новый мост.

Пока отец разрезал гуся, молодой мастер объяснил, что за мост ему выдали денег меньше, потому что в качестве части жалованья он получит остров Прокаженных. Последний прокаженный, совсем слабый старик, перебрался на другой берег, в маленький домик в монастырском саду.

Нескрываемая радость матери отдавалась у Ральфа горечью во рту. С детства он привык думать, что судьба семьи в его руках. Как же, боевитого парня отправили к графу Ширингу в четырнадцатилетнем возрасте, и уже тогда он знал, что призван восстановить честь отца, став рыцарем, потом бароном, а там, глядишь, и графом. Мерфин же учился у плотника, а эта дорожка вела только вниз. Строители никогда не становились рыцарями. Несколько утешало, что на отца успехи брата не производили никакого впечатления. Когда Мод заговорила о строительстве, он нетерпеливо отмахнулся.

— Кажется, в жилах нашего старшего сына течет кровь Джека Строителя, моего единственного предка неблагородной крови, — произнес он скорее с удивлением, чем с гордостью. — Но расскажи-ка нам, Ральф, как тебе живется при дворе графа Роланда.

Однако сквайр, увы, по непонятным причинам пока так и не стал рыцарем, а Мерфин покупал родителям новую одежду и дорогие продукты. Фитцджеральд понимал, что должен радоваться: хоть один из них добился успеха. Конечно, статус родителей не повысился, но жилось им теперь по крайней мере лучше. Однако, вопреки доводам рассудка, в душе копилась обида.

А теперь ему еще нужно уговорить родича отказаться от моста. Старший брат вечно все усложнял. Он не похож на рыцарей и сквайров, с которыми Ральф провел последние семь лет. Это воины. В их мире верность не идет ни на какие компромиссы, добродетелью почитается смелость, а на кону стоит жизнь. Думать много не нужно. Мерфин же думал обо всем. Он даже когда в шахматы играл, всегда предлагал изменить правила. Сын-строитель объяснил родителям, почему согласился на четыре акра бесплодной земли в качестве частичной оплаты за постройку моста:

— Все