Современный российский детектив-2. Компиляция. Книги 1-23 - Андрей Владимирович Поповский

старого Швецова в лицо, а может, все-таки и атамана. Искать родственников Ольги, старые фотокарточки. А на месте убийства Миклушина находили какие-нибудь отпечатки?

– Константин Федорович, подождите! – не выдержал Фролов. – Подождите! Все это так фантастично. И откуда вы знали… что он – венгр? Акцента ведь нет…

– Фролов, ты опять за свое? Акцента нет, потому что он малолетним в России оказался. Неужели так трудно это представить?

– Мы его арестуем, – старший следователь озабоченно стал ходить по кабинету. – Сегодня же, да он у нас под рукой, никуда не денется. Просто все это… в уме не укладывается. Спешить ни к чему. Вы понимаете, что это очень серьезное обвинение? Мы сейчас должны все как следует понять. Все по полочкам разложить.

Он подошел к столу, стал разглядывать фотокарточку Миклушина, опять закрыл ему лоб и усы.

– Как я все это объясню?.. Наш прокурор! Он ведь экзамен у меня принимал. Как же его?.. Избивать женщин, расстрелять собственного отца! Два года на прокурорском месте. Как же так? Что я скажу? Вы уверены в словах Соколова? Ну не брешет ли?

В голосе следователя затаились трусливые нотки.

– Тянуть нельзя, – начал наступать Грених, пытаясь не дать Фролову впасть в сомнения. – Ему там, наверху, уже сообщили, что здесь поведал Соколов при всем следственном отделе.

– Ему некуда деваться.

– Он будет погибать – потащит за собой Колю, сестру его, их мать. Постой! А как же дактилоскопия? Неужели еще не готовы результаты?

Фролов опустил голову, сделавшись еще более смятенным, даже покраснел, молча обошел стол и сел за него.

– Не говори мне, что ничего еще не готово.

– Готово! Я лично сидел над Сербиным в Дактилоскопическом бюро, как вы велели, и ждал, когда он все необходимые вычисления произведет. Я сам проследил, чтобы на Швецова карточку завели и правильно ее оформили. Только вот убийца доктора и Сацука – да, это одно лицо, но не Швецов.

– А кто?

– Сацук… Может… все-таки это он – атаман, а?

Грених замер, глядя на Фролова в упор. В сердце его начало закипать негодование.

– Ты хочешь, чтобы так было! – процедил он. – Ты становишься таким же, как и многие на этой должности. Полно работы, нескончаемый поток дел, свидетелей, нарушителей, обвинителей и обвиняемых. Ты хочешь, чтобы все решалось быстро и просто.

– Константин Федорович! – попытался оправдаться Фролов. – Я ничего не подменял. Вы, что ли, на это намекаете?

– Да у моей жены больше храбрости, чем… Как можно быть таким бесхребетным! Зови дактилоскописта. С карточками. И пусть микроскоп прихватит.

– Что вы меня туда-сюда вечно гоняете?! Я что, собачонка, что ли? То принеси, за этим сбегай!

– А я тебе кто, за тебя работу всю делать? Кто тебе свидетеля против Швецова с того света достал, кто дочь Бейлинсона нашел, а убийцу Миклушина? Ася тебе список жертв ценой собственной жизни составила! Быстро мне сюда результаты экспертизы… иначе мы сейчас поубиваем друг друга, я за себя не отвечаю.

Разобиженный Фролов стиснул зубы и стал набирать номер угрозыска.

– Вот бы и сидели оба у себя в ИСПЭ, нечего было моих свидетелей по городу собирать. Можете на меня обижаться, но пока я все так вижу, будто вы там, в 17-м, не то голову повредили, не то сами и прибили этого Швецова! А теперь концы сшить пытаетесь, – проворчал он, дожидаясь, когда снимут трубку в МУРе.

Грених, стиснув кулаки, уже собирался залепить ему хорошую затрещину, чтобы привести в чувство. Но Фролов присел, закрываясь локтем.

– Ладно, ладно, вот же, звоню!.. Сербина к телефону, будьте добры.

Сербин опять был как штык через десять минут и невозмутимо стал устанавливать на подоконнике второго окна свой микроскоп, а Грених тем временем рассматривал дактилоскопические карточки.

Внутри все кипело. Не хватало, чтобы Фролов думал, что он убил Швецова. И действительно, ну зачем ему все это нужно? Почему он не может просто делать вскрытия и проводить освидетельствования преступников, зачем все время идет дальше и роет, как беспокойный спаниель, который забыл, где спрятал кость? Он сверял рисунки ладоней двух человек, пытаясь вспомнить руки Сацука и музыкальные пальцы Швецова. И тут вспомнилось: среди напряженной тишины кабинета он услышал слова Лёни: «…Управдом – высокий, плечистый, сильный, руки как лопаты, – он бил Лизу до тех пор…»

– Руки как лопаты, – произнес он вслух, опуская на стол листы с дактилоскопическими оттисками.

– Что? – повернулся Фролов.

– Да, Соколов так говорил про Сацука… – Грених нашел стопку документов, к которым был прикреплен рисунок ладони и пальцев управдома, поднял его к свету, льющемуся из окна. – Это не рука Сацука, – недоуменно разглядывал он его дактилоскопическую карту. – У него пальцы были узловатыми. Как хорошо, что начальник угрозыска не отказался от фалангометрии. Потому что вот это вот, – он поднял другой лист, основательно потрясся им в воздухе, – не Швецов!

– Как не Швецов? – Фролов устало прикрыл веки. – Что вы такое говорите?

Грених стиснул зубы.

– Фома ты неверующий, – проворчал он, взял у Сербина лупу, линейку и принялся изучать папиллярный рисунок, пытаясь подсчитать количество линий и гребней на расстоянии одного миллиметра, попеременно брал то один, то другой лист, сверяя оба образца.

– Вот здесь, – сказал он, указывая на предположительно отпечатки управдома, – мужчина лет сорока пяти. А здесь, – Грених ткнул пальцем в другой образец, – мужчине где-то за восемьдесят! Всем известно, что расстояние между линиями расширяется с возрастом.

И тут он вспомнил, как Швецов прибыл в Институт судебной экспертизы перед самым вскрытием Сацука, – привез разрешение от Наркомздрава. Зачем было прокурору покидать свое насиженное логово и ехать в такую даль? Швецов не делал лишних движений без острой надобности. Ему нужен был морг, а точнее, труп. Пока Грених вскрывал Сацука в секционном зале, через стенку Швецов снимал отпечатки пальцев с кого-то из покойников. Кстати, там он и запачкал манжету рубашки. Грених виделся с ним и на следующий день, когда ворвался в его кабинет требовать исполнения протокола. На манжете было чернильное пятно – пятно от типографской краски, которого он в спешке не заметил.

Швецов понимал, что когда-нибудь Фролов все же наберется смелости и придет к нему с требованием снять дактилоскопическую карту, и решил позаботиться о том, чтобы заранее иметь чужие пальцы.

Грених посмотрел на присевшего у стола Сербина. План прокурора был мало осуществим без помощника в лице человека, в руках которого были все регистрационно-дактилоскопические карточки.

– Почему я вижу в этих бумагах подлог? – проговорил Константин Федорович, чеканя каждое слово и глядя в упор на маленького, серенького Сербина, который под взглядом профессора стал еще