Цикл «Аратта». Книги 1-7 - Мария Васильевна Семенова

«Почему они здесь? — испуганными белками запрыгали суматошные мысли. — Почему их сжигают, будто простолюдинов? Почему дрова не политы кровью врагов? Кто проводил братьев к Медейне? Неужто Станимир так и не отомстил?»

Власко помотал головой. Должно быть, он все еще спит. И в этот миг…

Огромная фигура поднялась над крадой, устремив на него взгляд рдеющих во тьме глаз. Женщина в черном плаще, с волчьей головой, вдвое выше его пристально глядела на толмача. Власко так и сжался под ее взглядом.

«Ты виновен, — сказали огненные глаза. — Мои верные погибли впустую».

Толмачом овладел смертный ужас. Охватило постыдное желание бежать, не разбирая дороги… Власко знал: это бесполезно. Он кинулся к Богине и упал на колени.

— Прости меня, о Мать Медейна! Каюсь, я виноват, я предал братьев, я предал своего князя! — сдавленным голосом зашептал он, протягивая к ней руки. — Но я не хотел, это вышло случайно… Братья ведь и раньше убивали друг друга — ты не вмешивалась…

Женщина с волчьей головой — или же волчица с женским телом, — не отвечая, опустила взгляд на погребальный костер, воздела руки и испустила раскатистое рычание. Пальцы ее заканчивались хищными кривыми когтями, острые клыки блестели в свете луны. Власко, похолодев, увидел, как зашевелились мертвые тела, как поползли в разные стороны, извиваясь, меняясь с каждым мгновением. Тьма наполнилась стонами, переходящими в звериное ворчание и заунывный вой.

Цепенея от ужаса, Власко видел, как волки — оборотившиеся мертвецы — разбредаются по холму, как рыщут вокруг, нюхая воздух и землю.

«Они мертвы, мертвы! — мысленно повторял толмач, словно убеждая сам себя. — Им меня не найти!»

Но все лишь начиналось. Подняв убитых, Богиня снова повернулась к предателю. Приблизилась и наклонилась, нависая огромной тенью. Всем существом Власко ощутил — настал его последний час.

— Как мне искупить вину?! — взвизгнул он, едва владея собой. — Я твой духом и телом! Повелевай — я сделаю все, что угодно!

Косматая волчья голова оказалась прямо над ним. Из пасти пахнуло смрадом падали. Когтистая лапа сжала его запястье, обжигая то ли холодом, то ли огнем. Власко едва не потерял сознание, в глазах помутилось, а когда пришел в себя, Богиня уже отпустила его руку. Из нескольких ран в тех местах, где когти пронзили кожу, сочилась кровь. И чем больше капель падало в сырые листья, тем оживленнее и беспокойнее становились волки. Они замирали, принюхиваясь, тихое рычание вырывалось из пастей, шерсть на загривках становилась дыбом…

Богиня отдала его мертвецам. Выдала с головой.

И тут раздался голос Богини. Оскаленная пасть Медейны смотрела прямо на толмача, а в его голове сами рождались слова:

«Накорми братьев, напои кровью!»

— Напои кровью? — бездумно повторил за ней Власко.

Единственное, чего ему хотелось, — потерять сознание, чтобы этот ужас наконец прекратился.

Волчья богиня то ли оскалилась еще шире, то ли улыбнулась, поглядела ему за спину и вдруг оказалась по другую сторону погребального костра. Свечение рдеющих глаз медленно погасло. Огромная фигура начала погружаться в ночную тень. Призрачные волки оставили поиски живой крови и устремились вслед за ней. Красный ореол вокруг луны потускнел, по небу, затягивая светило, поползли облака.

Один Власко даже не заметил, что Богиня уходит. Он так и стоял на коленях, пытаясь совладать с вихрем мыслей.

Напоить братьев кровью? Чьей? Если бы Богиня хотела его крови, так уже взяла бы ее. Кровью накхов? Но те, кто устроил засаду, почти все там и полегли… Кровью северного оборотня? Да где ж его искать… Подлая Векша?

Вдруг кто-то легко тронул его за руку. Власко аж подпрыгнул, затем резко обернулся.

За его плечом стояла Суви — любимая, теплая, с пушистой косой, которая так ему нравилась. Коса была почти как у царевны, только не золотая — знак дочери бога, — а медовая. Эта коса послужила причиной всего: и ее горькой участи, и, скорее всего, их скорой гибели.

— Милый, я боюсь, здесь так темно…

Власко хотел обнять ее, но руки его не послушались.

* * *

Когда толмач проснулся, а вернее, очнулся у костра, он долго не мог понять, на каком он свете. Он насквозь промок от пота, хотя костер действительно почти погас и ночь была морозной. Наконец он немного успокоился, сел и принялся подбрасывать ветки в огонь. На востоке уже начинало едва заметно светлеть. Пора было вставать и идти к поляне — заканчивать охоту. Но Власко медлил, охваченный страхом и отчаянием.

Приказ Богини прозвучал яснее некуда. Он молил ее позволить ему искупить вину. И она указала способ. Ее выбор вовсе не удивил Власко, наоборот, сейчас он казался самым очевидным. И вполне в духе беспощадной Медейны. Если он отдаст Суви — будет прощен.

«Это всего лишь сон, наваждение», — попытался убедить себя толмач.

Власко хотел воскресить в памяти образ Суви, ее облик и голос, и вдруг ощутил, что не так уж и любит ее. Власко гнал прочь недостойные мысли, но они вползали в его сердце, словно черви в трухлявый пень. Нет, конечно, он не станет приносить в жертву свою любимую! Да, ради нее он отрекся от родни, предал князя, ради нее он, по сути, потерял все… Власко почти въявь представилось, как стая гонится за ним по пятам под луной, окружает, настигает… «А стоила ли того девка?» — шепнул голос глубоко внутри. Власко аж передернуло от отвращения. В любом случае Суви ни в чем не виновата. Но если бы знать заранее, как далеко все зайдет…

«Тогда оставь девчонку в покое — у изорян она в большей безопасности, чем с тобой! — нашептывал внутренний голос. — А сам беги как можно дальше, в чужие земли, спасайся, ищи новых покровителей, кланяйся иным богам — более сильным, чем Медейна…»

Власко скрипнул зубами, встал, поднял сулицу и направился в сторону поляны.

* * *

Предрассветная тьма окутывала поляну. Костер едва тлел. Марас сидел перед ним, изредка подкидывая сухие ветки, и тогда над углями снова начинали ненадолго плясать язычки пламени. Все прочие изоряне спали. Даже те, чья очередь была сторожить, клевали носом, не в силах преодолеть тяжкую дрему. Окрики, а затем и тычки главаря не оказывали на сонных парней никакого воздействия. Это казалось Марасу странным и тревожным. Да, поляна сейчас опутана чарами — но что, если он здесь не единственный, кто способен их наводить?

— Почему не спишь? — неожиданно спросил он у Суви.

Бывшая служанка вздрогнула и вскинула голову, искоса взглянув на бледного изорянина. Его глубоко сидящие глаза были двумя провалами на