Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

согласен с вами, товарищ Сталин, – сказал я, – но решение украинского вопроса – это только часть стоящих перед нами задач, причем меньшая из того, что нам еще следует сделать. На Севере далеко еще не все закончено. От британцев мы вроде отбились. Но это был всего лишь кавалерийский наскок их флота с использованием малых сил. Весной вполне возможна новая попытка, ибо господа в Лондоне нам этого никогда не простят. Мы сорвали им большую игру, в очередной раз обломав надежды на мировое господство. Да и чисто финансовый ущерб за счет нестабильности бирж для британских банков может достичь сотен миллионов, даже миллиардов фунтов стерлингов.

– Наверное, вы правы, – пыхнул папиросой вождь, – я думаю, что переброску части Балтфлота на Север надо ускорить. Что еще вы скажете по этому вопросу?

– Нам нельзя забывать о факторе Норвегии, – сказал я. – В прошлый раз эта северная болонка, тявкающая из-за спины британского льва, причинила нам немало неприятностей. Следует как можно быстрее заявить наши права на Шпицберген и попробовать получить от них район Печенги. Там огромные запасы никеля, металла, крайне необходимого для металлургии и изготовления качественной брони. Кроме того, это позволит отодвинуть границу от Мурманска, что даст возможность сделать его столицей советского Заполярья. Не стоит забывать и то, что хотя Норвегия и считается нейтральной страной, но ее политика и экономика всецело находятся под влиянием Туманного Альбиона.

– Мы помним об этом и уже работаем в этом направлении, – сказал Сталин, потушив в пепельнице докуренную до мундштука папиросу. – Думаю, что с помощью Швеции и Германии нам удастся урегулировать все вопросы с норвежцами одной лишь дипломатией, без демонстрации силы, а уж тем более без ее применения. Балтийская эскадра в Мурманске, надеюсь, заставит норвежцев прислушаться к нашим предложениям.

– Александр Васильевич, а что у нас с Финляндией? – спросила у меня Ирочка Андреева, которая на правах личной секретарши главы советского правительства и его гражданской супруги присутствовала на всех заседаниях Совнаркома и Политбюро и тщательно фиксировала на диктофон все, что говорилось на этих заседаниях. «Это очень важно для истории, – объясняла Ирина, – потом ведь будущие „дэмократические“ историки наворочают такого… Ну, примерно как это было в нашей реальности».

– А что с Финляндией? – переспросил я. – С Финляндией все нормально. Там сейчас правит бал подполковник Свечников Михаил Степанович, бывший начальник штаба 106-й пехотной дивизии. Прекрасный офицер, умный, а главное – член РСДРП(б) с мая этого года. Он хорошо знает тамошние реалии, солдаты его любят. С местными красногвардейцами он тоже нашел общий язык. В нашей истории он неплохо себя показал, и если бы не помощь германского экспедиционного корпуса генерала фон дер Гольца, белофиннам ни за что бы не удалось победить. – Я пожал плечами. – Сейчас, когда такой помощи белофиннам не будет, с бандами финских «лесных баронов», орудующих в Финляндии, наши войска и местная Красная гвардия справятся легко.

– Понятно, – сказала Ирочка и сделала какую-то пометку в лежавшей перед ней бумаге.

– Вот и хорошо, – сказал Сталин, бросив ласковый взгляд на супругу.

– Хотя, – добавил я, – следить за событиями на Севере России надо внимательно и не терять бдительность. Британцы издавна облизывались на наш Север. И так просто они от него не откажутся.

– Хорошо, – сказал Сталин. – Мы будем внимательно наблюдать за всем, что там происходит. Теперь, Александр Васильевич, давайте поговорим о нашей западной границе, точнее, о той линии фронта, которая еще будет корректироваться и еще совсем не скоро станет настоящей границей. Скажите, каково поведение германских войск на линии соприкосновения, и не будет ли от них каких-либо неприятных неожиданностей?

– Наша авиация регулярно совершает разведывательные полеты вдоль линии фронта, – ответил я. – Немцы условия заключенного с ними Рижского мира в целом соблюдают, случаются, правда, отдельные недоразумения и инциденты. Но они не носят массовый характер и скорее всего связаны с инициативой местных властей, причем как с их, так и с нашей стороны.

В настоящий момент в Берлине работают наши дипломаты и сотрудники из наркомата товарища Красина. Дела у них тоже идут неплохо. В обмен на необходимое им продовольствие и сырье немцы готовы поставлять нам широкий ассортимент промышленных товаров, которые с большим удовольствием будут покупать наши крестьяне. Думаю, что мы сможем наладить торговлю сельхозорудиями, ширпотребом, которые издавна славятся качеством, и спрос на них будет хорошим. Кстати, немцы стали отправлять нам станки и оборудование, демонтированное на заводах в бывших Завислянских губерниях. Они, правда, порядком изношены и частью уже устарели, но на первое время сгодятся.

– Я читал докладную товарища Красина, – кивнул Сталин, – но, как говорил Бисмарк, дипломатия – это искусство возможного. Будем пока исходить из наших возможностей.

– Товарищ Сталин, – сказал я, – если на западе и Украине у нас все более или менее стабилизировалось, то, по нашему мнению, на Северный Кавказ и Закавказье необходимо обратить особое внимание. Не мне объяснять вам, что это за регион. Он жизненно необходим Советской России. Это нефть, марганец, медь. Наконец, стратегическое значение Кавказа огромно.

Но там сейчас сложилась ситуация, напоминающая жонглирование факелами в пороховом погребе. В результате того, что Временное правительство отпустило вожжи, межнациональные отношения на Кавказе сейчас такие, что взрыв может произойти в любой момент. Терские и кубанские казаки, чеченцы, осетины, грузинские меньшевики, армянские дашнаки и азербайджанские мусаватисты – это весьма взрывоопасная смесь. Если там рванет, то никому мало не покажется. А вам ли не знать, что пролитая кровь народами Кавказа не забывается очень долго.

– Да, я понимаю вас, Александр Васильевич, – задумчиво сказал Сталин, машинально поглаживая усы. – Как только обстановка в Крыму и в Бессарабии более-менее успокоится, мы немедленно передвинем на Кавказ бригаду товарища Бережного вместе с частями усиления. Есть мнение придать ему в помощь товарища Кирова. Он, пожалуй, лучше всех у нас разбирается в кавказских делах…

– А пока надо готовиться к этим делам, – сказал я, – тем более что на Кавказ можно будет соваться лишь тогда, когда мы убедимся, что у нас все благополучно в области Войска Донского и на Кубани. А там тоже все далеко не спокойно. Вовсю резвятся местные горлопаны-сепаратисты, которые объявляют казаков особой нацией, призывают к созданию своих государств, для которых Петроград не указ.

– Да, – сказал Сталин, – мы знаем об обстановке в казачьих областях. И ваши опасения, товарищ Тамбовцев, вполне обоснованы. Но мы ведем соответствующую работу, и у нас уже есть кадры, которые стоят на платформе советской власти и готовы отправиться на Дон и на Кубань, чтобы вести там агитационно-партийную работу. Туда с оружием и грубым насилием соваться нельзя. Да