Фантастика 2025-46 - Маркус Кас

– Господа, надеюсь, что теперь вам понятно, почему так обрадовались этому «демократическому» перевороту наши «союзники» – англичане да французы. Как вам понравится, господа, то, что написала Английская промышленная федерация? Послушайте!

Сергей Леонидович прокашлялся.

– «Сибирь – самый большой приз для цивилизованного мира со времен открытия обеих Америк!» Наши так называемые союзники, господа, считают уже нас за каких-то туземцев Мадагаскара. Уж за что не стоит воевать и умирать, так это за так называемый «союзнический долг». Был долг, да весь вышел.

Офицеры возмущенно зароптали, а Марков продолжал грамотно дожимать ситуацию, используя, между прочим, те документы, которые мы предоставили ему из наших специальных архивов. И ведь не подкопаешься – разведчик.

– А вы, думаете, наши самые «верные союзники», французы, лучше британцев? Как бы не так! – продолжил он. – Они подготовили проект, согласно которому за предоставленную Францией помощь тем, кто попытается свергнуть власть большевиков, новое российское правительство должно… Одну минуточку.

Тут генерал Марков достал из кармана френча текст тайного соглашения – того самого, которое французское правительство, в нашем прошлом желало заключить с правителем Юга России бароном Врангелем.

– Итак, господа, послушайте! – генерал развернул бумагу. – Новое российское правительство должно признать все финансовые обязательства России по отношению к Франции вместе с процентами. А уплата долгов должна быть гарантирована: «а) передачей Франции права эксплуатации всех железных дорог Европейской России на известный срок; б) передачей Франции права взимания таможенных и портовых пошлин во всех портах Черного и Азовского морей; в) предоставлением в распоряжение Франции излишка хлеба на Украине и в Кубанской области в течение известного количества лет, причем за исходную точку берется довоенный экспорт; г) предоставлением в распоряжение Франции трех четвертей добычи нефти и бензина на известный срок, причем в основание кладется добыча довоенного времени; д) передачей четвертой части добытого угля в Донецком районе в течение известного количества лет»…

– Не может такого быть! – воскликнул один из офицеров, пораженный до глубины души. – Это просто уму непостижимо!

– Может, может, – включился в разговор генерал Деникин, – достаточно вспомнить поведение этих самых «союзников» во время войны. Не забудьте, господа, как по требованию французского Генштаба в августе четырнадцатого было остановлено успешно начатое русское наступление в Галиции. Австро-Венгерская империя реально стояла на грани военной катастрофы. Еще чуть-чуть, и нам была бы открыта прямая дорога на Будапешт. Могу сказать, что эта злосчастная война могла действительно окончиться до осеннего листопада полной победой русского оружия, поскольку как минимум половина снятых с Западного фронта германских сил, вместо переброски их под Кенигсберг, была бы отвлечена на помощь терпящим катастрофу австрийцам.

Тут я снова вступил в беседу.

– Господа, – сказал я, – мне довелось недавно побеседовать с великим князем Николаем Николаевичем-младшим, который в начале войны был главнокомандующим Русской армии. Он рассказал о той настойчивости, с которой наши союзники требовали перенести главный удар в Силезию. Вы все помните, чем это наступление закончилось и как дорого оно обошлось Русской армии… А ведь Галиция больше подходила для проведения скоротечной маневренной операции. Уж поверьте, у меня есть опыт в этом деле…

– Хм, – задумчиво сказал генерал Леонтович, – господин полковник, говоря о скоротечной маневренной операции, вы имеете в виду операцию, которую вы провели под Ригой? Мы тут с господами офицерами, если говорить честно, до сих пор теряемся в догадках – как вам удалось молниеносно разгромить целую германскую армию?

– Это особый случай, – ответил я. – Успех под Ригой решили многие факторы, среди которых были хорошо поставленная разведка, наличие под рукой мощного механизированного резерва, выдвинутого на позицию в нужный момент, и авиационная поддержка. Фельдмаршал Гинденбург сам сделал все для поражения руководимых им войск.

– Неужели все так просто, как вы рассказываете, господин Бережной? – с деланым недоумением и сарказмом спросил меня полковник Кислов. – А мы-то думали, что там произошло что-то особенное, недоступное простым смертным.

– Напрасно вы ерничаете, господин полковник, – вмешался в разговор генерал Марков. – Если бы в русской армии разведка и снабжение были поставлены так же, как у Вячеслава Николаевича в его Красной гвардии, то многих трагических событий во время прошедшей войны можно было бы избежать. Элементарные ведь вещи, а вот задумываться о них мы начали только сейчас.

К тому же о Моонзундской и Рижской операциях совершенно не были осведомлены наши так называемые союзники. Ведь Россия проводила их исключительно в собственных интересах. Кстати, интересное совпадение – Февральский бунт, закончившийся отречением государя, произошел вскоре после того, как командующий Черноморским флотом адмирал Колчак начал подготовку к проведению десантной операции по захвату Босфора. Вы все знаете, как британцы не желали этого.

Антон Иванович Деникин, окончательно убедив господ офицеров, поставил в этой несколько затянувшейся дискуссии финальную точку.

– Я согласен с полковником Бережным, – сказал он, – особенно в том, что, совершив определенные враждебные действия против Российской империи, англичане и французы сами лишили себя статуса наших союзников. Мы вышли из этой совершенно ненужной войны, и вот пусть теперь эти господа сами воюют с германцами. Нашей же заботой должно стать восстановление территориальной целостности России и наведение в ней порядка, основанного на вере и справедливости, оставляя вопрос государственного устройства за скобками. Слишком много всего было наворочено за последний год, чтобы просто так, с разбегу, пытаться что-то решить. Сначала надо в стране порядок навести и народ успокоить. Ну, а потом уже и политикой заниматься.

– Однако, Антон Иванович, – снова задал вопрос неугомонный полковник Кислов, – ваше мнение нам уже известно, но вот интересно, что по этому поводу думают полковник Бережной или господин Сталин?

– За товарища Сталина, – ответил я, – ничего не могу сказать, но вот свое мнение и мнение моих товарищей попробую озвучить.

– Извольте, – кивнул полковник Кислов, – было бы весьма интересно его узнать.

– Сразу хочу сказать, – начал я, – что возврата к той ситуации, что была до февраля семнадцатого, не будет. Династия Романовых неудачами последнего царствования полностью дискредитирована. Да и сам Николай Александрович обратно на трон не рвется – он хочет пожить спокойно, занимаясь своей семьей.

Генерал Леонтович задумался.

– Господин полковник, как я понимаю, вы в душе сожалеете о невозможности восстановления монархии. Хотелось бы еще знать, почему?

– Хотя бы потому, Евгений Александрович, – ответил я, – что Россия может существовать лишь как империя. Наши огромные просторы и окружающие Россию угрозы требуют сильного, единоличного, практически самодержавного правления, поддержанного жесткой вертикалью власти, пронизывающей все общество от правителя до деревенского старосты. Вопрос только в том, что старая система управления страной, основанная на сословных привилегиях, мягко говоря, уже скончалась. Из почти миллиона взрослых дворян мужского пола в начале