Секреты, скрытые в шрамах - Эстрелла Роуз

— Мы никогда не ограничивали друг друга. Каждый из нас может делать все что угодно и быть независимым. Хотя сейчас мне приходиться обрывать свободу Кэмерон, потому что мы находимся в опасной ситуации. Ракель некому будет защитить, если она останется совсем одна и наткнется на кого-нибудь подонка из компании дяди.

— Я знаю, что у тебя только благие намерения по отношению к Ракель. И она сама это прекрасно понимает. Хотя и хочет отвязаться от тебя на некоторое время.

— Ракель не любит, когда ее в чем-то ограничивают и обрезают ей крылья даже в целях безопасности. Эта девушка любит свободу. Она хочет быть независимой и делать, что ей хочется. Моей невесте абсолютно все равно, как ее поступок расценят те, кто ее не любит, и к чему это может привести. Она слушает только тех, кто играет в ее жизни главную роль. — Терренс тихонько усмехается. — Хотя иногда она и этих людей не слушает. Если этой девчонке что-то взбредет в голову, то ее дурь не выбьешь из башки никакими битами и кувалдами.

— Как я уже сказал, она знает, что ты делаешь все это для того, чтобы защитить ее. Однако раз уж ты решил жениться на ней, то тебе придется смириться с ее характером и любить ее такой, какая она есть. Вот у отца тоже всегда был не идеальный характер, но мама все равно любила его даже таким и знала, что ей не удалось бы переделать его под себя.

— Я знаю. Но иногда я пытаюсь исправить это, ведь ее упрямство и желание сделать все по-своему однажды может привести ее к беде.

— Не пытайся изменить ее, Терренс. Все равно это не приведет ни к чему хорошему. Если уж Алисия и мистер Кэмерон не смогли побороть ее упрямство и желание быть независимой, то тебе это тем более будет не под силу. Нет смысла воспитывать и менять взрослого человека, у которого уже сформировались свои характер, привычки и предпочтения. Хотя иногда и маленький ребенок может проявить себя и даже не думать меняться.

— Я вовсе не пытаюсь перевоспитать ее. Просто я хочу, чтобы она была менее упрямой. Чтобы она хотя бы иногда слышала меня и делала то, что будет лучше для нее.

— Однако заметь, что иногда Ракель оказывается права, когда проявляет упрямство.

— Ты прав, — едва заметно улыбается Терренс. — Ракель реально может попасть в яблочко! И сейчас мне начинает казаться, что мы с ней будто поменялись местами: она отдала мне свое упрямство, а я «наградил» ее умением думать трезво. Пока Кэмерон оказывается права, когда делает некоторые вещи, и реально может предчувствовать что-то нехорошее, я же начал страдать из-за каких-то последствий многих своих действий.

— Не надо жалеть о том, что ты совершаешь ошибки. Без них невозможно жить, ибо мы всегда будем учиться на них и извлекать из них какие-то уроки. Может быть, сейчас ты совершаешь какие-то ошибки, но зато потом сделаешь что-то грандиозное, что заставит тебя гордиться самим собой. Это нормально! Совершая неправильные вещи, мы не становимся хуже. Мы становимся лучше. Лучше, потому что получаем опыт и знание того, что нам не стоит это делать. Нет человека, который ни разу не ошибался. А если и есть, то он ничего не знает, ничего не умеет, и ничего не может достигнуть. Люди добиваются успеха только лишь после того, как сделают кучу ошибок и идут вперед с учетом знаний, полученных после того, как сотню раз спотыкались обо что-нибудь.

Слова Эдварда заставляют Терренса тихонько усмехнуться и скромно улыбнуться.

— И давно в тебе проснулся философ, Эдвард МакКлайф? — интересуется Терренс. — С чего это ты вдруг решил вспомнить что-нибудь из философии про ошибки?

— Не знаю, просто поперло не в ту сторону, — пожимает плечами Эдвард. — Однако это правда. Конечно, ты чувствуешь себя паршиво, если совершишь какую-нибудь непростительную ошибку и потеряешь слишком многое. Но зато в следующий раз ты будешь гораздо мудрее и подумаешь, прежде чем что-то сделать.

— Только это относится к некоторым людям. К сожалению, некоторых жизнь ничему не учит. Как бы сильно им ни надирали задницу, они все равно ничего не понимают.

— Согласен… Да и вообще… Наша жизнь и жизненный опыт — прекрасное вдохновение для песен, фильмов и книг. Если ты пережил очень многое, то у тебя появится много идеей, которые захочется воплотить на бумаге или на экране.

— Это верно. Мне нравятся песни, написанные на основе личного опыта или реальных событий. Ведь так можно получше узнать человека и о том, что находится внутри. Иногда через музыку ты можешь узнать все о человеке, если он поет песни о своей жизни. Люди могли бы узнать очень многого про меня, если бы я захотел написать песню на основе моего личного опыта или сняться в фильме, который рассказал бы о моей жизни.

— Мне кажется, это было бы крутой проект. Твоя жизнь проходит, как на огне. С тобой постоянно что-то происходит. Ты никогда не скучаешь и постоянно проживаешь различные эмоции и чувства. Можно легко описать всю твою жизнь в ярких красках. Никто бы не скучал, слушая песню или смотря фильм о тебе. Все бы мечтали узнать концовку твоей истории.

— Может, когда-нибудь я и решусь написать песню, в которой позволю людям узнать очень многое обо мне… — пожимает плечами Терренс. — Но не сейчас. Сейчас я не готов еще раз переживать всю свою жизнь заново ради одной песни.

— Может быть, и я сделаю что-то подобное, — тихо говорит Эдвард. — Только не факт, что это кто-нибудь увидит и услышит. Хотя мне есть что рассказать обо себе…

Глава 92

Эдвард склоняет голову и начинает рассматривать свои ботинки. Терренс же ничего не говорит и сначала бросает короткий взгляд на своего брата, а затем — на дальние горизонты. Несколько секунд они оба молчат. Каждый из них с грустными лицами думает о чем-то своем, смотря либо вдаль и замечая, что солнце наполовину скрылось за тучами, либо на свои ботинки или то, что находится на земле. В том месте, где находится братья МакКлайф, царит полная тишина. Ее нарушает лишь негромкое пение птичек и жужжание летающих в воздухе насекомых. Здесь очень приятно находиться, расслабляться и приводить свои нервы в порядок. Вокруг нет людей, а до центра города придется добираться довольно долго. Невольно забываешь обо всех проблемах и начинаешь вспоминать что-то хорошее, что вызывает едва заметную улыбку