Собинов - Нина Владыкина-Бачинская

Заметив такую повышенную восприимчивость аудитории, Собинов старался не включать в программу произведения грустного характера. Он избегал петь свои любимые стихи «Строфы Оссиана» из партии Вертера, которые и в обычное-то время вызывали у слушателей слезы. Из лирики Чайковского артист выбирал также наиболее жизнерадостные романсы.

К этому же времени относится знакомство Собинова с рекрутской песней «Последний нынешний денечек». Едучи как-то на волжском пароходе, артист услышал ее в исполнении простых русских парней, запомнил напев, записал слова и, вернувшись домой, напел песню на пластинку. Впоследствии он не раз исполнял ее вместе с хором в студенческих концертах. Эта единственная запись в исполнении Собинова подлинной русской песни заслуживает внимания. Большинство знает общеизвестный вариант этой песни, довольно пошлого характера, в котором отразилось пьянее веселье, сопровождавшее в то время проводы рекрутов. Собиновский вариант совсем иного плана, мелодия песни сдержанна, целомудренна и полна выражения глубокой скорби. Собинов исключительно сильно передавал весь скрытый трагизм этой простой песни с ее скупыми интонациями. Вслушиваясь в его исполнение, всякий хорошо знакомый с народной русской манерой пения найдет ту же настоящую русскую в своей основе, но преображенную и облагороженную манеру в исполнении Собинова. Он не перегружал пение различными придыханиями, восклицаниями, не утрировал народную дикцию. Все штрихи народного исполнительского стиля были у него глубоко оправданы и служили одной цели — художественной законченности. Тема — прощание молодого солдата с родной семьей — вставала во всей трагичности, полная сдержанной и благородной скорби, так, как чувствовал сложивший эту песню русский народ и как почувствовал ее великий русский певец.

Без конца разъезжая с концертами, Собинов не замечал, как летело время. Но он очень тонко подмечал, что творилось в мире, и, конечно, понимал, что развязка не за горами. Было очевидно, что к прошлому возврата нет. Фронт разваливался. Солдаты устали, они не видели конца никому не нужной войны и мечтали только о том, как бы поскорее вернуться домой к семьям, к земле. Партия большевиков готова была нанести решительный удар царизму.

Приближалась Великая Октябрьская социалистическая революция. Страница истории переворачивалась. В ожесточенной борьбе рождалось первое в мире пролетарское государство — Российская Советская Социалистическая Федеративная Республика.

Как встретил наступление нового социального строя Собинов? Были ли у него колебания, как у многих представителей буржуазной интеллигенции? Сумел ли он перешагнуть тот идейный рубеж, который отделяет февраль 1917 года от Октября? Для многих интеллигентов, представителей науки и искусства, рубеж этот оказался непереходимым, и они остались «по ту сторону».

Собинов принял революцию безоговорочно, с радостью и надеждой.

Вот что рассказывает писательница Т. Л. Щепкина-Куперник о Собинове тех незабываемых дней:

«Это было вначале революции в Петрограде… Трудно было оставаться дома, хотелось принимать участие в новой, активной жизни родного города… теперь совершенно вышедшего из берегов, опьяненного дыханием свободы, расцвеченного красными знаменами…

Мы вышли с мужем на Невский и смешались с толпой. Вдруг он воскликнул: «Смотри! Собинов!..»

Посреди улицы шла демонстрация — стройно, бодро, в ногу: рабочие, студенты, юноши, девушки с цветами, с красными флагами и впереди шел Собинов. Он был в военной форме (носил ее как офицер запаса и, очевидно, не успел снять). Он высоко поднял голову, с радостным и гордым выражением. Собинов шел и пел. И когда он кончал куплет, все участвовавшие в демонстрации мощным хором молодых голосов повторяли за ним: «Отречемся от старого мира».

Демократ в высшем значении этого слова, «рыцарь свободы и справедливости» — мог ли Собинов отказаться служить Родине именно тогда, когда она требовала этого?! Имя Собинова в артистической среде всегда было порукой, что дело, в котором участвует он, нужное, общеполезное. Он был, если можно так выразиться, лидером артистической интеллигенции. И потому таким естественным кажется факт избрания Собинова в марте 1917 года главой артистического коллектива Большого театра. И не случайно в самые трудные минуты перехода от Февраля к Октябрю именно Собинов возглавил лучший русский оперный театр.

В течение ряда лет Собинов не возобновлял контракта с императорскими театрами, но артистический коллектив Большого театра всегда ощущал артиста своим, родным. Не теряя дружеских связей с бывшими товарищами по сцене, Собинов интересовался всеми событиями их внутренней жизни, радовался и печалился их радостями и печалями. Вот почему такой искренностью, верой в светлое будущее прозвучали слова речи Собинова, глубоко отозвавшись в сердцах слушателей: «Сегодняшний день — самый счастливый день в моей жизни… Долой цепи! Долой угнетателей! Если раньше искусство, несмотря на цепи, служило свободе, вдохновляя борцов, отныне — я верю — искусство и свобода сольются воедино…»

Насколько преждевременна была эта радость и чем оказалась на деле завоеванная буржуазная «свобода», показали уже ближайшие недели.

Многие артисты считали, что с падением царизма кончили существование и старорежимные чиновничьи порядки. Но уже то, что во главе управления государственными театрами остался тот же Теляковский, наводило на печальные размышления. Правда, артисты получили некоторые права, которых раньше не имели: теперь они могли выбирать должностных лиц на общем собрании. Но„. эти выбранные лица утверждались Временным правительством, и оно могло отклонить назначение.

Время было очень тревожное, неустойчивое. Часто менялись формы управления театрами. Вначале во главе московских государственных — Большого и Малого — театров поставили уполномоченного правительственного комиссара и двух управляющих. Управляющим Большого театра коллектив театра избрал Л. В. Собинова, управляющим Малого — А. И. Южина. Должность управляющего вскоре переименовали, и Собинов стал комиссаром Большого театра и театрального училища. За комиссаром сохранялись все права директора.

Высокое чувство долга и сознание ответственности перед коллективом, большой такт и умение разбираться в самых сложных вопросах правовых отношений еще больше укрепили авторитет Собинова.

Свою основную задачу как директора Большого театра в это переходное время Л. В. Собинов видел прежде всего в том, чтобы сохранить крупнейший по величине и мировому значению художественный коллектив.