Прогулка заграницей - Марк Твен

— Ахъ, что это за ночь была, когда, помните, море унесло лодки. Вы не забыли?

— О, я з_а_б_ы_л_ъ? — сказалъ я. — Конечно, нѣтъ! — Увы, я ничего не помнилъ. Я хотѣлъ бы, чтобы море унесло и руль, и мачты, и самого капитана.

— А помните, какъ перепугана была бѣдная Мери, какъ она кричала?

— Конечно, помню, — отвѣчалъ я. — О, Боже, все это прошло.

Я страстно желалъ, чтобы и эти минуты прошли поскорѣе; всѣ усилія что-либо вспомнить попрежнему были тщетны. Самое умное, что я могъ сдѣлать, это чистосердечно во всемъ признаться. Но послѣ того, какъ дѣвушка похвалила меня за то, что я узналъ ее, я уже не могъ принудить себя къ этому; и вотъ я рѣшллся продолжать комедію, надѣясь, что какой-нибудь случай спасетъ меня, но случай не являлся и я все глубже и глубже погружался въ тину. Незнакомка между тѣмъ оживленно продолжала:

— Вы знаете, въ концѣ концовъ Георгъ вѣдь женился на Мери.

— Какъ, женился? Нѣтъ, не знаю!

— Какъ же, женился! Онъ говоритъ, что никогда не вѣрилъ, что она хоть въ половину настолько же была виновата, какъ и ея отецъ; и я думаю, что онъ правъ. Неправда ли?

— Понятно, правъ. Дѣло было вполнѣ ясно. Я всегда говорилъ это.

— Какъ, вы говорили совершенно обратное, по крайней мѣрѣ, тогда лѣтомъ!

— О, нѣтъ, не лѣтомъ. Вы вполнѣ правы. Я говорилъ это въ слѣдующую зиму.

— Отлично, когда все выяснилось, то Мери оказалась нисколько не виновата, вся вина падаетъ на ея отца или, скорѣе, на отца и старика Дарли вмѣстѣ.

Необходимо было что-нибудь отвѣтить и я сказалъ:

— Я всегда считалъ Дарли чрезвычайно своенравнымъ старикомъ.

— Онъ такой и есть, но они всегда питали къ нему какую-то слабость, несмотря на всѣ его эксцентричности. Вы, конечно, помните, что чуть погода сдѣлается похолоднѣе, то онъ сейчасъ же старается пробраться въ комнаты.

Продолжать въ прежнемъ тонѣ я уже боялся. Очевидно, этотъ Дарли не человѣкъ, а животное какого-нибудь другого рода, но какого же? Вѣроятно, собака, но вѣдь, можетъ быть, и слонъ. Однако, я вспомнилъ, что хвостъ присущъ всѣмъ животнымъ одинаково, и поэтому рискнулъ замѣтить:

— А хвостъ-то, хвостъ у него какой!

— Х_в_о_с_т_ъ! У него ихъ тысяча!

Это было восхитительно. Теперь я уже совершенно не зналъ, что и думать; однако же, я сказалъ:

— О, да, онъ дѣйствительно былъ замѣчателенъ со своими хвостами.

— Для негра, и при томъ еще сумасшедшаго, согласна, онъ былъ замѣчателенъ, — возразила она.

Мнѣ даже жалко стало. «Возможно, — подумалъ я про себя, — что она теперь замолчитъ и будетъ ждать, что скажу я». Если это такъ, то разговоръ нашъ оконченъ.

Негръ съ тысячью хвостами — это такая тема, о которой врядъ ли кто сумѣетъ говорить краснорѣчиво и пространно безъ серьезной подготовки. Чтобы увѣренно пуститься въ подобныя дебри, надо…

Но здѣсь, къ моему облегченію, дѣвушка прервала меня, сказавъ:

— Да, когда онъ начнетъ свои сумасшедшія жалобы, то этому просто конца нѣтъ, если хоть кто-нибудь его слушаетъ. Его собственное жилище достаточно удобно, и тѣмъ не менѣе всякій разъ, какъ только сдѣлается похолоднѣе, хозяева могутъ быть увѣрены, что онъ составитъ имъ компанію, ничѣмъ его не выживешь тогда изъ дому. Но они все сносятъ терпѣливо съ тѣхъ поръ, какъ годъ тому назадъ онъ спасъ Тому жизнь. Вы помните Тома?

— О, въ совершенствѣ. Онъ былъ тогда славнымъ малымъ.

— Да, вы правы. А что за прелесть его ребенокъ!

— Вполнѣ съ вами согласенъ. Я никогда прежде не видалъ болѣе прелестной крошки.

— Я всегда съ восторгомъ няньчусь и играю съ нимъ.

— И я тоже.

— Вѣдь это вы дали ему имя. Но какое? Я не могу теперь припомнить.

Мнѣ показалось, что ледъ всего тоньше именно въ этомъ мѣстѣ. Чего бы я не далъ, чтобы знать, какого пола былъ этотъ ребенокъ! Однако, къ счастью, мнѣ пришло въ голову, что можно сказать имя, одинаково годное для обоихъ половъ.

— Я назвалъ его Frances [10], - брякнулъ я.

— По кому-нибудь изъ родственниковъ, полагаю? Но вы дали имя еще одному ребенку, уже умершему, котораго я даже никогда не видала. Какъ вы назвали того?

Мой запасъ среднихъ именъ былъ исчерпанъ, но, принимая во вниманіе, что ребенокъ уже умеръ, а дѣвушка никогда его даже и не видала, я подумалъ, что можно рискнуть и ему дать какое-нибудь имя. Поэтому я сказалъ:

— Я назвалъ того Томомъ Генри.

— Это странно… чрезвычайно странно, — проговорила она задумчиво.

Я сидѣлъ молча и чувствовалъ, что по мнѣ течетъ холодный потъ. Я находился въ большомъ затрудненіи, но надѣялся, что выйду изъ него съ честью, только бы она неразспрашивала меня объ именахъ прочихъ ребятъ. Но я совсѣмъ не подозрѣвалъ, откуда грянетъ громъ. Все это время она какъ бы въ раздумьѣ повторяла ни послѣдняго ребенка, какъ вдругъ сказала:

— Я всегда сожалѣла, что васъ въ то время не было съ нами; я очень желала, чтобы вы дали имя и моему ребенку.

— В_а_ш_е_м_у ребенку! Развѣ вы замужемъ?

— Я уже тринадцать лѣтъ замужемъ.

— Тринадцать лѣтъ, какъ крещены, хотите вы сказать.

— Нѣтъ, замужемъ. Юноша, сидящій рядомъ съ вами — мой сынъ.

— Это невѣроятно, даже невозможно, простите мою дерзость, но я хочу спросить васъ, на много ли вамъ больше сверхъ восемнадцати? Другими словами, скажите, пожалуйста, сколько вамъ лѣтъ?

— Мнѣ было какъ разъ девятнадцать въ день бури, о которой мы только-что говорили. Это случилось въ день моего рожденія.

Слова эти ничего мнѣ не объясняли, такъ какъ я не зналъ, когда была эта буря. Я напрягалъ свои силы, чтобы придумать, о чемъ бы мнѣ заговорить болѣе извѣстномъ, чтобы получше закончить этотъ разговоръ и по возможноcти затушевать свою слабость въ области воспоминаній, но ничего подходящаго на умъ мнѣ не приходило. Я собирался уже сказать ей: «А вы нисколько съ того времени не измѣнились», — но подумалъ, что это рискованно. Сказать ей развѣ: «Ахъ, какъ вы похорошѣли съ того времени», — но это уже и совсѣмъ не подходитъ къ дѣлу. Я уже хотѣлъ заговорить о погодѣ, чтобы хоть выиграть время, но львушка предупредила меня, сказавъ:

— Какъ я счастлива поговорить о томъ старомъ, добромъ времени, неправда ли, и вамъ вѣдь пріятно?

— Никогда въ жизни не проводилъ я такъ времени, какъ въ теченіе этого получаса! — воскликнулъ я съ жаромъ и могъ бы прибавить, не погрѣшая противъ истины: «И хотѣлъ бы быть лучше оскальпированнымъ, чѣмъ провести такъ еще полчаса».

Я былъ въ величайшемъ восторгѣ, что выдержалъ это испытаніе и готовился уже распроститься и уйти, какъ вдругъ дѣвушка сказала:

— Но тутъ есть одно обстоятельство, которое меня удивляетъ.