Прогулка заграницей - Марк Твен

Комнаты гостинницъ, выходящія наружу, снабжены маленькими балконами съ перилами, на которыхъ съ удобствомъ можно закусить и отдохнуть, имѣя передъ глазами прекрасную картину озера и кипучей дѣятельности, которая царитъ на немъ.

Весьма многіе какъ мужчины, такъ и женщины, одѣты въ дорожные костюмы и имѣютъ въ рукахъ альпенштоки. Надо полагать, что безъ альпенштоковъ по Швейцаріи не безопасно гулять даже по городу. Если по забывчивости какой-либо туристъ сойдетъ къ завтраку безъ альпенштока, то тотчасъ же бѣжитъ обратно, забираетъ его и, принеся въ залу, ставитъ его гдѣ-нибудь въ уголкѣ. Когда путешествіе его по Швейцаріи окончится, то и тогда онъ не выброситъ этого метловища, а повезетъ его съ собой въ какой-нибудь отдаленнѣйшій уголокъ земли, хотя это и доставитъ ему болѣе хлопотъ и огорченій, чѣмъ любой ребенокъ или курьеръ. Дѣло въ томъ, что этотъ альпенштокъ — его трофей; на немъ выжжено его имя; и если ему случилось влѣзть съ нимъ на какой-нибудь холмикъ или перепрыгнутъ ручеекъ, или перелѣзать черезъ мусорную кучу, то онъ на томъ же альпенштокѣ вырѣзаетъ названія мѣстностей, гдѣ событія эти совершились. Это, такъ сказать, его знамя, которое въ то же время хранитъ замѣтки о его подвигахъ. Когда онъ покупалъ его, то далъ за него всего три франка, но теперь, когда на немъ записаны его дѣянія, его нельзя купить и за цѣлую Голконду. По всей Швейцаріи есть немало ремесленниковъ, все ремесло которыхъ состоитъ въ выжиганіи для туристовъ подобныхъ надписей на альпенштокахъ. И замѣтьте, въ Швейцаріи человѣка уважаютъ, глядя по его альпенштоку. На меня самого никто не обращалъ вниманія, пока я ходилъ съ чистою палкою. Но такъ какъ выжиганіе обходится очень дешево, то я скоро помогъ горю. Эффектъ, произведенный въ первый же мой выходъ съ такимъ альпенштокомъ на всѣхъ встрѣчныхъ туристовъ, былъ замѣчателенъ. Я былъ вполнѣ вознагражденъ за свои хлопоты.

Лѣтомъ контингентъ туристовъ въ Швейцаріи состоитъ наполовину изъ англичанъ; другую половину составляютъ представители остальныхъ національностей, больше всего нѣмцевъ, затѣмъ американцевъ. Впрочемъ, американцевъ оказалось все-таки значительно меньше, чѣмъ должно бы быть по моимъ предположеніямъ.

Table d'hôte въ семь съ половиной часовъ въ Швейцергофѣ являетъ самую причудливую смѣсь національностей, но, къ сожалѣнію, даетъ возможность наблюдать скорѣе костюмы, чѣмъ ихъ обладателей, такъ какъ большое общество разсаживается за нѣсколькими безконечно длинными столами и поэтому лица большей части сотрапезниковъ видны въ перспективѣ. Зато для завтрака накрывались небольшіе круглые столы, и тогда, если удавалось занять мѣсто за центральнымъ столомъ, для наблюденія открывалось столько лицъ, сколько можно только пожелать. Мы часто упражнялись въ отгадываніи національности и, вообще говоря, съ достаточнымъ успѣхомъ. Иногда мы пробовали даже отгадать и имя, но это было уже трудно: для этого, вѣроятно, требуется очень большая опытность. Мы, наконецъ, бросили свои попытки въ этомъ направленіи и перешли съ болѣе легкому. Какъ-то утромъ я сказалъ:

— Вотъ общество американцевъ!

Гаррисъ отвѣчалъ:

— Да, но изъ какого штата.

Я назвалъ одинъ штатъ, Гаррисъ назвалъ другой. Впрочемъ, мы согласились съ нимъ въ одномъ, а именно, что молодая дѣвушка, принадлежавшая къ этому обществу, была чрезвычайно красива и одѣта съ большимъ вкусомъ. Мы расходились только по поводу ея возраста. Я давалъ ей 18, Гаррисъ 20. Споръ разгорался все сильнѣе, пока, наконецъ, я сказалъ совершенно серьезно:

— Хорошо, чтобы рѣшить нашъ споръ, я пойду и спрошу ее.

— Конечно, это самое лучшее, — отвѣчалъ саркастически Гаррисъ, — Тѣмъ болѣе, что ничего другого вамъ и не надо сдѣлать, какъ только обратиться къ ней съ самой обыкновенной здѣсь фразой: «Я американецъ!» Нѣтъ сомнѣнія, что она будетъ весьма рада увидѣть васъ.

Затѣмъ онъ намекнулъ, что, быть можетъ, смѣлость моя заговорить съ ней и не сопряжена съ особою опасностью.

— Раньше я говорилъ только такъ, не намѣреваясь въ дѣйствительности идти къ ней, — сказалъ я, — но я вижу, что вы не знаете еще, насколько я неустрашимъ. Я не побоюсь ни одной женщины. Я пойду и буду говорить съ этой молодой дѣвушкой.

По моему мнѣнію, предпріятіе мое было не изъ трудныхъ. Я разсчитывалъ обратиться къ ней самымъ почтительнѣйшимъ образомъ и просить извиненія, если ея чрезвычайное сходство съ одной моей знакомой ввело меня въ заблужденіе; и когда она отвѣтитъ, что имя ея совсѣмъ не то, которое я назову, то, вторично попросивъ извиненія, скорѣе ретироваться. Никакой непріятности выйти такимъ образомъ не можетъ. Я подошелъ къ ея столу, поклонился ея спутнику, затѣмъ обернулся къ ней и собирался уже начать свою рѣчь, какъ она воскликнула:

— Я такъ и знала, что не ошиблась. Я говорила Джону, что это вы! Джонъ все сомнѣвался, но я знаю, что я права. Я говорю, что вы должны тотчасъ же узнать меня и подойти. И я очень рада, что такъ и вышло; не особенно бы была я польщена, если бы вы ушли изъ зала, не узнавъ меня. Садитесь, садитесь, какъ это странно, именно васъ-то я и не ожидала когда-либо опять видѣть.

Такой оборотъ дѣла былъ оглушительнымъ сюрпризомъ. На мгновеніе у меня отнялась всякая способность соображенія. Тѣмъ не менѣе мы сердечно пожали другъ другу руки, и я усѣлся. Поистинѣ, стулъ, на который я опустился, былъ самымъ неудобнѣйшимъ, какіе когда-либо мнѣ попадались. Мнѣ казалось, что я смутно припоминаю теперь лицо дѣвушки, но я не имѣлъ ни малѣйшаго представленія, гдѣ я ее раньше встрѣчалъ и какъ ея имя. Я тотчасъ же произвелъ диверсію и началъ разговоръ о швейцарскихъ видахъ и красотахъ, чтобы отвлечь ее отъ такихъ темъ, которыя могли бы выдать меня, но, увы, она сейчасъ же перешла къ вещамъ, которыя сильнѣе ее интересовали.

— Ахъ, что это за ночь была, когда, помните, море унесло лодки. Вы не забыли?

— О, я з_а_б_ы_л_ъ? — сказалъ я. — Конечно, нѣтъ! — Увы, я ничего не помнилъ. Я хотѣлъ бы, чтобы море унесло и руль, и мачты, и самого капитана.

— А помните, какъ перепугана была бѣдная Мери, какъ она кричала?

— Конечно, помню, — отвѣчалъ я. — О, Боже, все это прошло.

Я страстно желалъ, чтобы и эти минуты прошли поскорѣе; всѣ усилія что-либо вспомнить попрежнему были тщетны. Самое умное, что я могъ сдѣлать, это чистосердечно во всемъ признаться. Но послѣ того, какъ дѣвушка похвалила меня за то, что я узналъ ее, я уже не могъ принудить себя къ этому; и вотъ я рѣшллся продолжать комедію, надѣясь, что какой-нибудь случай спасетъ меня, но случай не являлся и я все глубже и глубже погружался въ тину. Незнакомка между тѣмъ оживленно продолжала:

— Вы знаете, въ концѣ концовъ Георгъ вѣдь женился на Мери.