Фатьянов - Татьяна Дашкевич

И спешно уезжал в Репино, где намеревался строить в поселке Музфонда два дома с колоннами по своему проекту.

Дома эти стоят там и доселе. Бывал там и Фатьянов.

Василий Павлович пережил своего молодого друга на двадцать лет. Прибавьте к этому еще и двенадцать лет разницы в взрасте.

В последние свои годы известный композитор совсем ушел от общественных забот и всерьез занялся огородом, грибным и рыбным делом. Он тихо ходил по лесу с маленькой корзинкой и тонким посохом, наслаждаясь спокойными солнечными днями — истинным золотом земной жизни. И снова мочил, солил, варил собранные грибы, мариновал миног, полол грядки, собирал дачные урожаи…

Однажды он съездил в Вязники, на праздник памяти своего друга и был приятно поражен тем, что его Алеха, его «крестник» и «сынок», стал народным героем.

Сигизмунд Кац

1. «Зига»

Его все называли не иначе, как Зига Кац.

С Алексеем Фатьяновым они познакомились в ЦДЛ, во время возвращения поэта из эвакуации. Сигизмунд Кац знал песни молодого поэта и оценивал их очень высоко. Алексей слышал «Шумел суровый Брянский лес» на стихи Анатолия Софронова и был пленен российской широтой музыки, которая была сродни старым песням Отечества. Алексей однажды твердо решил писать тексты только для Соловьева-Седого. Ему казалось непорядочным «уйти» к другому композитору. Однако, война кончилась. Уже написаны были с Василием Павловичем знаменитые песни мирного времени. Алексею Ивановичу стало интересно попробовать работать с другими композиторами, взглянуть на свои стихи их глазами.

Зига, зигзаг, молния… И это короткое звучное имя соответствовало его способности цепко подмечать смешное и уметь пошутить. Его шутки передавали из уст уста, и они становились фольклорным достоянием Союза композиторов. Его выходки иногда выходили за грань дозволенного. Так, однажды он на день рождения конферансье Смирнову-Сокольскому подарил скелет. Любитель мистификаций, в воспоминания об Алексее Фатьянове Кац написал о том, что поэт не знал нот и знать их не хотел, как музыканты его ни уговаривали. Но известно, что Алексей Иванович закончил музыкальную школу и получил театральное образование, в программу которого также входят уроки музыки и пения.

Родилась Алена, и Алексей Иванович было как бы «на взлете». Ему хотелось петь, общаться, рассказывать всем о своем счастье. Хорошо шли стихи. Однажды весной, надышавшись сытным воздухом, с легким головокружением от духа почек и звенящего апрельского гула, он зашел в московскую квартиру Сигизмунда Каца. По дороге пришло стихотворение, и образ музыки внятно и отчетливо звал новую песню…

А с другом хорошим и с песней хорошейЛегко нам к победам по жизни идти.Поднимем стаканы за тех, кто в походе,За тех, кто сегодня в пути!

Они сидели за роялем в уютной гостиной Каца и старательно напевали песню. Она получилась легко. «За тех, кто в пути», традиционная застольная, песня-тост, не могла не быть подхваченной народом и сразу стала шоферским гимном.

Стали похаживать друг к другу в гости, подружились. А в осень вместе уехали на Кавказ в творческую командировку. Семья Алексея Ивановича оставалась на переделкинской даче. Он поцеловал жену, доченьку и сел в попутный автомобиль, стремясь успеть к самолету.

2. «На холмах Грузии…»

Кавказ для Алексея Ивановича был краем невиданным.

Его манила, звала туда душа поэта. Там страдал и огранивал свои страдания в стихах юный офицер Михаил Лермонтов. Его проза, исполненная таинственности, создавала над этим краем мистический покров непознаваемого. Александр Сергеевич Пушкин и Сергей Есенин, любимые поэты Фатьянова, находили там свои гениальные стихотворения. Он хотел посмотреть место добровольной гибели Лермонтова, почувствовать мощь Казбека не из папиросной пачки, он втайне надеялся поклониться Есенину в лице Шагане Нерсесовны Тальян, жизнь которой уже тихо шла к закату. И, конечно, поэт мечтал одарить этот прекрасный край своими стихами.

Кавказские будни превзошли все ожидания. Поездка по воинским частям погрузила друзей в солдатскую жизнь. Десятки гарнизонов проехали поэт и композитор. Там к их приезду настраивали пианино и рояли, срезали цветы. Наполнялся рог кавказского изобилия прохладным виноградным вином, столы ломились от обилия фруктов.

Они ночевали в землянках, ходили в горы, обедали из солдатских котелков. Алексей Иванович был поэтично настроен. Но они не написали все же тех песен, за которыми их направил сюда Союз композиторов. Переполняющие душу впечатления, обширная программа бесконечных встреч и концертов, гостеприимство грузинских, азербайджанских и армянских творческих товарищей отодвинули эту главную задачу на последний план. Они были всегда в пути, и созданная ими песня «За тех, кто в пути» теперь касалась и их. Она звучала на концертах, в застольях, в палатках и автомобилях.

А в Подмосковье осень выдалась дождливой. После Кавказа золотое от кленового убранства Переделкино Алексею Ивановичу казалось Болдиным. Похаживая по влажным тропинкам, собирая поздние грибы, он вынашивал два стихотворения о Кавказе. Приходя в теплый дом, где топилась печь, он шевелил в ней дрова и старался не шуметь — Аленушка спала. В общей тетради складывались строки:

…У древнего селенья Алазани,Где к винограднику тропинка пролегла,Поет солдат-гвардеец из Рязани:«На холмах Грузии лежит ночная мгла…».

Приезжал Сигизмунд Кац, раскладывал в сенях зонтик, дивился грибным трофеям, высыхающим над печью в виде гирлянд. Он, как всегда, привозил фейерверк шуток и острот, и обитатели подмосковной дачи с трудом сдерживали смех, чтобы не разбудить дочку. Осенью задание Союза было выполнено. Две песни — «На Кавказе ночи жаркие» и «У древнего селения Алазани» появились под музыку переделкинского дождя.

Тема дороги все же никак их «не отпускала». После этого они вдвоем работали над радио-водевилем А. Кулика «Весной в дороге». Он прозвучал в «Театре у микрофона» в постановке Бориса Равенских. Так получилась песня «Ты как зорька вдали» — музыкально-поэтическая элегия о первой любви.

Они немало поездили по городам и городкам страны, ее колхозам и стройкам. Виктор Боков вспоминает, как он встретил в середине пятидесятых этих разных людей в сибирском Омске. Там соавторы выступали на сценах, предприятиях, в клубах. В том 1954 году в Омске проходили соревнования волейболисток Сибири. Виктор Боков поселился в гостинице «Октябрь», переполненной юными спортсменками. Неразлучный со своей балалайкой, он познакомился с девушками, приехавшими сюда из разных уголков Сибири. Он пел им частушки, читал стихи. Фатьянов и Кац сняли номер в гостинице «Сибирь», лучшей в городе. Они ходили на соревнования, «болели» сразу за всех, по-детски радуясь каждому голу. Виктор Боков, который работал здесь с Омским народным хором, пригласил друзей к себе на чай, а заодно шепнул соседкам по гостиничному коридору, какие гости пожалуют к нему сегодня…