Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

Нет, чужая должна умереть, ничего не заподозрив. Вернее, ничего не рассказав окружающим, но насчет этого Ванис особо не переживал — девка ж не полная дура, чтобы трепать языком направо и налево. Скажет о магах — придется как-то объяснять их интерес к своей персоне.

Эх, если б ее не охранял метаморф! По здравому размышлению, с кровавым аспом вышла небольшая промашка — его могли попросту не заметить и растоптать. Впрочем, Ванис не сомневался — это Изначальный все испортил! Или яд не подействовал — на чужих-то его не испытывали… Идея с «Жерновами», если раздуматься на холодную голову, закончилась крахом тоже совершенно случайно. Ангас утверждал, что подозрений возникнуть не должно — старший брат знал, как настроить свое любимое заклинание на объект, даже не видя его, а в современном мире эти знания давно забылись и магу требовалась кровь жертвы.

С гламом же получилось донельзя глупо. После двух неудач Первым магам захотелось скорой расплаты — кровавой, жестокой и неизбежной. Тут-то и пригодились навыки младшего брата, которого старший считал бесполезным и на котором часто испытывал новые изобретения. Ангас умел перемещать предметы, причем с такой ювелирной точностью, что самый наметанный глаз не смог бы заметить вмешательства магии. Украсть немного глама из питомников и дорогую рубашку прямо из спальни принцессы Гашамы, подбросить приманку для Псов Войны в комнату принцессы (самозванки!) — сутки напряженного труда свелись на нет из-за взбалмошной богини, клюнувшей на яркую тряпку. А ведь как просто все вышло бы… Девчонке не обязательно было даже надевать ту одежду, собаки услышали б зов с дна самого глубокого сундука…

И поэтому очередная ловушка обустраивалась тщательно, с взвешиванием всех «за» и «против». А на случай провала имелся меч — и маги готовились заявить о себе.

— Ангас, ты точно уверен, что она еще ничего не умеет? — обманчиво ласково спросил старший брат, всматриваясь вдаль, словно надеясь отсюда увидеть принцессу. — Тебе надо подобраться к ней поближе… Не спорю, в твоем теперешнем положении есть некоторые преимущества, но постарайся подружиться и с веллийцами. Знаешь, мне кажется, с ней можно будет договориться… Ты никогда не думал о наследнике? Я, впрочем, тоже… Брат, только представь, какими качествами должен обладать потомок Первого мага и чужой! Вставай, чего расселся? Иди-ка очаровывать нашу девочку…

Глава 7. О славе и Власти

Слава — товар невыгодный, стоит дорого, сохраняется плохо.

Власть теряет все свое очарование, если ею не злоупотреблять.

Подъезжая к Храму Славы, паломники заметили довольно необычную лошадь. Черный, как смоль, жеребец с нарисованными на лоснящихся боках белыми полосками стоял, как вкопанный, пока гвардейцы, скакавшие впереди повозок, не приблизились к нему впритык. Тут он взвился на дыбы и мгновенно скрылся вдали, провожаемый алчными взглядами и завистливыми вздохами.

Когда-то Храм Славы по величию уступал разве что Его Храму, но теперь глазам прибывших предстало жалкое зрелище. Опоясывавшая комплекс стена почти полностью развалилась, плиты на земле покосились и заросли бурьяном, пристройки наполовину вошли в землю, покрывшись шаром грунта, на некоторых из них даже умудрились вырасти небольшие деревца. Немногочисленные жрецы обретались в низком деревянном строении довольно-таки приличного вида.

Сам храм сохранился неплохо. Изящное, устремленное ввысь белоснежное здание ярким пятном выделялось на фоне окружающей разрухи. Его легкую крышу поддерживали тонкие колонны, возле каждой из которых стояло по небольшой статуе жеребенка, покрытой цветными камешками.

Внутри сооружения находился Трон Власти.

Давным-давно, когда мелких государств было много, а наследников престолов, соответственно, еще больше, правители приводили своих чад сюда, и Трон «выбирал» самого достойного. С тех пор немало воды утекло… Клусс, Гартон и Веллийская империя завладели всеми землями людей, в Странном Лесу правил Лан — в общем, потребность в Храме Славы отпала сама собой. Ах да, герои тоже понемногу измельчали, поэтому просить благословения перед подвигами стало некому. Теперь жрецы жили на крохотные пожертвования правителей и доходы от немногочисленных любопытствующих. Денег за вход не брали, но совестливые люди, видя окружающую обстановку, спешили дать на ее улучшение хоть пару сребриков.

Служители помогали ставить шатры, захваченные «на всякий случай» в Храме Любви — маленькие и побитые молью, но все же лучшие, чем местные полуподвальные помещения. Работа спорилась — жрецы надеялись на значительное поправление своего материального положения.

Лин устроила себе экскурсию по развалинам, решив, что на новом месте убийца вряд ли успел приготовить сюрприз.

— Как живые! — восторженно заметил Кари, указывая на жеребят.

Те и вправду будто застыли на миг, готовясь прыгнуть, игриво схватить соседа зубами за холку, побежать… Скульптор, создавший их, славно потрудился!

— Милашки! Большие глаза, телячий взгляд, слепое обожание — рьяска, как думаешь, кого я описываю?

Девушка поморщилась. И как богиня умудряется подходить так тихо? Словно из воздуха возникает…

Она не успела придумать достойный ответ. Из ближайшего к ним холма, уже полностью утратившего очертания человеческого жилища, выполз жутковатого вида старик с длинной неопрятной бородой и спутанными волосами. Потрясая кривой палкой, он немигающее уставился на Лин и внезапно запричитал:

— Вла… вла… вла… Умрешь!!! Нельзя на трон! Его кровь… Он умер, ты умрешь, оно умирает… Вла… вла… вла… Люди!!! Не-люди! Здесь! Вла…

Страшный старикан рухнул наземь и забился в конвульсиях. К нему тут же подоспели жрецы. Один из них вскользь извинился, сославшись на почтенный возраст «пророка».

Лин задумалась. «Вла…», возможно, означало «власть», «владыка» или нечто подобное, то есть — Трон Власти. Дальше — предупреждение: садиться на трон нельзя, иначе умрешь, как таинственный «он». Черт! Снова загадка… «не-людь» — похоже, о метаморфе. Интересно, «оно» — это что?

— Тебе чего, ребенок? — услышала девушка насмешливый голос Зелины. — Глаза ко мне приклеились, отодрать не можешь?

Обернулась.

Из-за покосившейся стены выглядывал тот самый юнец, который ревел в Храме Войны — бастард, сводный брат Геданиота. Он пялился на богиню с упорством барана, увидевшего новые ворота, и никак не реагировал на колкость. Только раздраженный крик души Марка возымел действие: