Игра в чужую жизнь - Елена Гриб

— Не обижайтесь, пожалуйста, я здесь ни при чем.

Она не думала, что призрак (уже полупризрак!) поверит, но он внезапно сменил тон:

— Пожалуй, я тебе верю. Это вторая ступень, должно было пройти не меньше четверти суток… Милая, расскажи, что происходило шесть часов назад?

— Я спала, — честно ответила Лин. — Что делали остальные, не знаю. Правда, вчера вечером усилили нашу охрану.

«И еще моих хранителей не было на месте, однако тебе об этом говорить необязательно…» — подумала она.

Темный силуэт заметался туда-сюда. Пожалуй, при жизни Меченосец имел темную, почти черную кожу, хотя о существовании подобной расы в этом мире девушка не слышала. Может, он тоже не отсюда?

— А много людей с таким цветом кожи, как у вас?

— Не знаю, — рассеянно ответил бог Войны, размышляя о чем-то своем. — Меня в детстве в цирке бродячем показывали, как диковинку. Потом, когда вырос, почтенные господа шарахались, а их жены детей прятали — чтоб не сглазил, поэтому я считал себя уникальным, единственным и неповторимым. Что? — спросил он, отрываясь от собственных раздумий и замечая — Лин не слушает.

А у нее перед глазами стоял Кари, заявившийся утром без оружия. И отсутствовавший вечером, чего раньше никогда не случалось.

— Что будет, если на место Меча Ненависти положить другой? — с замирающим сердцем спросила девушка.

— Ничего.

— А если вынести его из храма?

— Он начнет тянуть еще больше силы, и я, возможно, потеряю даже голос. Понимаешь, милая, люди приходят туда не для того, чтобы поклониться войне, и не потому, что хотят попросить о ее прекращении. Им не надо благословения перед битвой, нет! Они хотят уничтожить. Не важно, что или кого. Без разницы, заслуживает противник смерти или нет. Они приходят в Храм Войны и преумножают ненависть… Я не мог покидать эти земли, но однажды ко мне заглянул Рех. Он сказал, будто все дело в людях, и если они искренне захотят, чтобы Меч больше не приносил разрушений, так и будет. Знаешь, наш бог Смерти — пророк, причем настоящий. Я запомнил его слова, хотя считаю их издевательством: «Кто добр и чист душой, в чьем сердце так много любви, что нет места ненависти, кто ради друга пренебрежет долгом и обратит силу против силы». Скажи мне, кто, кроме разве что блаженных, в наше время сможет подойти под это предсказание? Ты встречала таковых, Каленри?

— Насчет любви не уверена, а в остальном подходит, — медленно проговорила Лин. — Не переживайте, уважаемый, вернется к вам материальность! Этот парень все делает на совесть. И чем быстрее я отправлюсь обратно, тем выше ваши шансы. От любви к ненависти один шаг, помните? А он чересчур нетерпеливый и отчаянный.

— Но я не могу! Перемещение отберет у меня все силы!

— А без этого они сами пропадут, — безжалостно заметила девушка. — Ничего, новых накопите. Ну?

Портал вспыхнул серыми языками призрачного пламени.

— Ты здесь Каленри, не забывай. Заходи как-нибудь в гости!

— У меня есть друг, гвардеец. Может, хотите с ним пообщаться? Мы остаемся в храме до завтрашнего утра, прилетайте!

Он рассмеялся.

— Гвардеец? Почему я должен хотеть с ним разговаривать?

Лин немного растерялась:

— Но это же Храм Войны! Мне казалось, вы как-то связаны с армией.

Бог долго молчал. Она переступила седой огонь, отчаявшись услышать ответ, когда Меченосец тихо (а, может, звук приглушился из-за портала) сказал:

— Я связан с войной, а не с армией. Цирковую диковинку к оружию никто бы не пустил. Я был мародером, милая…

Мир завертелся, сворачиваясь в пружину, и резко распрямился в храме. Девушка не удержалась на ногах, плюхнулась на пол и пребольно ударилась спиной в сундук, раскрошив скелетное рукопожатие. Обернувшись, она с удивлением заметила, что красно-синий глаз находится на своем прежнем месте.

Принц подоспел к ней даже прежде хранителей.

— Где ты была? — тоном ревнивого мужа спросил он.

— Благословлялась! — с вызовом заявила Лин. — Не бойся, тебе это не грозит. Держи! — она толкнула в его сторону рукоять Меча, не опасаясь, что тот обернется против кого-то из знакомых.

— У-и-и-и-и-и-у-у-у-ха-й-й-й! — тонкий визг пронесся над головами людей, отражаясь от каменных стен.

Этот звук издал тощий белобрысый подросток, переступивший порог храма вслед за только что подоспевшим королем. Все головы мигом повернулись к нему, а он рухнул на колени и принялся раскачиваться, непрерывно воя:

— И-и-и-и-и-и! И-и-и-и-и-и! И-и-и…

— Что за ненормальный? — поинтересовалась девушка. — Из свиты Грайта? Никогда бы не подумала… Геданиот?..

Тот смотрел на юношу, как крестьянин глядел бы на свою выгребную яму, куда «добрый» сосед бросил немного опары — с бесконечной брезгливостью и обреченной жалостью (самому ведь убирать придется!). Потом сквозь зубы процедил:

— Братец мой. Бастард. Появился на свет пятнадцать лет тому, после того, как мой отец разбирался здесь с моим же дедом. До вчерашнего дня о его существовании мы не знали. Жаль, лгать его мать не будет, это слишком легко проверяется, чтобы рисковать зря жизнью. Как воет-то, дурак! Думает, я смерти его хочу, — принц недоуменно воззрился на Меч. — Странно…

Он повертел клинок так и сяк, принял стойку и сделал несколько выпадов, не обращая внимания на неодобрительные взгляды Грайта, обескураженные — придворных, заинтересованные — присутствующих дам. Парнишка притих и лишь тихонько поскуливал, следя глазами за каждым движением Геданиота.

Ничья голова никуда не летела.

— А ты хочешь? — не выдержала Лин.

— Чего?

— Его смерти.

— Нет. Не его, — добавил гартонец после короткого раздумья. — Хм… не действует?

— Сломался, наверное, или батарейки сели. А, может, срок годности истек.

— Извини, что?

— Ничего! Даже не старайся, мне Бог Войны сам сказал, что в последнее время с этим Мечом какие-то неполадки. Теперь он, видать, окончательно накрылся.

— Накрылся? То есть?.. А, понял! Значит, не судьба, — философски пожал плечами принц, направляясь к выходу. — Будет история для народа? — спросил он шагавшую рядом девушку. — Я бы послушал. Врешь хорошо, воображение богатое…

Она отрицательно качнула головой:

— Не сегодня.

На пороге Храма Войны Лин окинула взглядом жаждавшую речи толпу и громко объявила:

— Уважаемые! Меченосец передает всем вам прив… благословение и предупреждает, что в связи с исключительной древностью и ценностью Меча Ненависти возникшие конфликты посредством клинка больше решаться не будут. Он приносит свои глубочайшие извинения и заверяет, что готов сам выступить судьей и ответчику, и истцу. Правда, вход в его владения пока закрыт по техническим причинам, но желающие могут пройти через мир Реха. Возвращение — средствами заказчиков. Ах да, едва не забыла. Бог Войны подарил мне этот исторически значимый предмет, который после завершения паломничества я обязалась торжественно передать достойнейшему из мужей империи. Да будет мир! Кари, заберешь клинок? — тихо продолжила она. — Те два головореза не посмеют противиться на глазах столь воодушевленной толпы.