Путеводитель по миру Persona. Поиск себя и скрытых смыслов - Клеманс Пости

лидера Тянь Тао Лянь, загадочного Юн Пао, с которым он хорошо знаком. Не говоря ни слова, Баофу покидает своих удивленных товарищей, но Кацуя, Улала и Мая не собираются его преследовать – Судо сейчас важнее. В итоге он признается, что если раньше убивал ради удовольствия, то теперь его цель состоит совсем в другом. Он хочет уничтожить «эту сторону», которую считает ложной, в пользу «другой стороны», ведь та должна быть правильной и настоящей. Кажется, Судо убежден в том, что говорит, однако трио с трудом понимает, о чем толкует поджигатель. Тем не менее Мая переживает из-за этих слов, по-прежнему находясь во власти странного беспокойства – ее чувство особенно подпитывается тем, что Судо будто бы обращается непосредственно к ней. В конце концов он приглашает журналистку присоединиться к нему в музее авиации, если ей хочется яснее увидеть всю картину, а затем волшебным образом исчезает.

Воспоминания о пожаре

Кацуя, Улала и Мая встречают Баофу у входа в здание, и он сразу же дает им понять, что не намерен оправдываться за свое поведение. Все понимают, что он знаком с Юн Пао, но мужчина в очках больше ничего не говорит. Тогда квартет решает последовать за Судо в музей авиации, хотя его приглашение больше похоже на ловушку. Там Мая и остальные с удивлением обнаруживают, что в музее полно школьников на экскурсии – поиски Джокера значительно усложняются. В зале музея к группе подходит молодой человек с тонкими чертами лица, некий… Дзюн Касихара[128]. Он убежден, что в прошлом уже встречался с Маей, и спрашивает журналистку, знакомы ли они. Та не знает, что ответить: Мая не может вспомнить, где видела Дзюна, но его лицо не кажется ей чужим. Юноша говорит, что получил странное приглашение отправиться в музей на встречу с «другом», но не сообщает никаких подробностей. Улала советует уходить как можно скорее, но едва девушка успевает договорить, как вход в музей охватывает пламя. Истерический смех Судо слышен через громкоговорители: Джокер разложил бомбы по всему зданию и взорвал некоторые из них на первом этаже, заперев героев в пылающем плену. Развеселившись, Судо спрашивает Маю, помнит ли она это событие, а также то, что произошло на «другой стороне», когда ей пришлось столкнуться со своим страхом перед огнем. Журналистка не понимает ни слова из бредней Судо, но удушающая жара музея кажется ей ужасно знакомой. Кацуя берет дело в свои руки и приказывает Дзюну отыскать учителей, ответственных за школьников, чтобы все могли как можно быстрее добраться до крыши.

Подъем оказывается чрезвычайно трудным и хаотичным: целые участки стен постепенно рушатся под гнетом усиливающегося жара пламени. Наконец, оказавшись на вершине здания, группа обнаруживает, что Судо держит Дзюна в заложниках и угрожает перерезать ему горло. Перед ним стоит Тацуя с мечом в руке и требует отпустить юношу. Судо не намерен отступать и призывает Дзюна вспомнить «другую сторону», где он был Джокером, но тот не понимает ни слова из того, что говорит поджигатель. Тогда Судо смотрит на Маю широко раскрытыми глазами и умоляет ее заглянуть в свои воспоминания, но Тацуя тут же велит ей не делать этого. Журналистка понимает: внутри нее есть нечто неизвестное, что притягивает и Судо, и Тацую. Некий ящик Пандоры, который Судо хочет открыть, а Тацуя – держать на замке.

Сгоревший пол вдруг разверзается под ногами героев. Им удается избежать фатального падения, но Тацуя оступается и в последний момент хватается рукой. Теперь он висит над провалом, а языки пламени уже достигают его ног. Мая бросается на помощь и пытается подтянуть его, с трудом выдерживая вес юноши и смешки Судо, пока тот продолжает подталкивать ее навстречу забытым воспоминаниям. Разве она не пережила похожую ситуацию в другой жизни? Джокер наконец отпускает Дзюна и направляется к Мае. В тот момент, когда он собирается обрушить свой меч на беззащитную журналистку, Дзюн толкает его в образовавшуюся дыру. Убрав врага с дороги, герои пытаются найти выход, пока не сгорели дотла. Тацуя, целый и невредимый благодаря усилиям Маи, предлагает группе и школьникам перейти на экспонат в виде дирижабля в верхней части музея. Из-за последних слухов он вновь стал полностью рабочим – эхо с «другой стороны». Беспорядочно нажимая кнопки на приборной панели, героям удается оторвать дирижабль от земли и покинуть музей: вернее, то, что от него осталось.

Но опасность еще не миновала, так как Судо, которого все считали погибшим, пережил ужасное падение и сумел забраться в дирижабль, решив сразиться с противниками. Когда он понимает, что происшествие лишило его половины лица, Судо теряет остатки рассудка. Тацуя, Мая и остальные вынуждены вступить в бой с Джокером – он стал совершенно неуправляемым и теперь насылает на противников легионы демонов. После безжалостной битвы Судо наконец сдается под ударами Тацуи. Нет никаких сомнений в победе героев, и все же, задыхаясь, Судо объявляет, что господство Джокера только началось. Что это – печальное пророчество или последние слова безумца? У группы не остается времени на размышления, когда дирижабль начинает терять высоту, и каждый взрослый забирает как можно больше детей, прежде чем прыгнуть с парашютом в море вокруг Сумару. Встретившись на пляже, друзья не могут поверить в произошедшее, но вроде бы никто не пострадал. Отсутствует только один человек: Тацуя. Вирус Джокера

После вынужденного увольнения из полиции отец братьев Суо стал работать простым охранником в парке «Аоба», где старается держаться незаметно. Учитывая странность последних событий, Сиори чувствует себя обязанной сообщить бывшему полицейскому о необычном поведении его младшего сына Тацуи. Встретившись со старшим Суо[129] на его рабочем месте, девушка передает ему диктофон: на записи слышно, как юноша рассказывает о своих злоключениях на «другой стороне». Сиори обещала держать эти сведения в тайне, но бремя секретности оказалось слишком тяжелым. Выслушав рассказ Тацуи, его отец понимает, что девушка просто не могла поступить иначе, а потому поделилась такими откровениями. «Другая сторона», Джокер, Персоны, слухи… Сиори сетует на то, что Тацуя считает себя обязанным разбираться со всем этим в одиночку, что полиции – или, по крайней мере, высшему руководству – нельзя доверять, а сам он старается любой ценой избегать контакта с Маей из опасения пробудить ее скрытые воспоминания. Однако Сиори все же уважительно просит отца Тацуи не вмешиваться в дела сына. Он понимает, что своими действиями только поставит его в затруднительное положение, и после разговора с женой соглашается снять плакаты о розыске, которые они расклеили по городу.

Тем временем на берегу, где герои оправляются от переживаний и пытаются высушить промокшую одежду, царит напряженная атмосфера. Хотя Улала невольно радуется смерти Джокера, Баофу холодно отчитывает ее и объясняет, что дело еще не подошло к концу. Кацуе тоже достается, когда ему приходит в голову мысль позвонить в полицейский участок и проинформировать коллег о ходе расследования. Баофу утверждает, что полиция коррумпирована и ничего не сможет сделать. Далее группа распадается: Кацуя и Улала идут своей дорогой, а Мая возвращается в издательство «Кисмет», чтобы узнать последние новости, и договаривается делиться информацией с Баофу. Вернувшись на свое место работы, Мая заходит в кабинет невыносимого главного редактора. Там она с удивлением обнаруживает телезвезду Тидзуру Исигами по прозвищу «Ван Лун», чей стремительный взлет был вызван точностью ее предсказаний в программе, посвященной гаданиям. Когда она, поприветствовав Маю, покидает здание, все сотрудники прилипают к экранам телевизоров – в новом выпуске программы Ван Лун Тидзуру должны объявить настоящую личность Джокера. Мая выражает сомнение: только что разобравшись с Судо, она не верит, что гадалка способна сообщить хоть что-то полезное.

Припав к экранам, сотрудники «Кисмет» (включая Юкино) дрожат от нетерпения. Но когда Ван Лун Тидзуру наконец раскрывает правду, все испытывают смешанные чувства. По ее словам, Джокер – не конкретный человек, а то, что она называет «Дзёка»[130]: некто, одержимый энергией «кэгарэ»[131]. Эта энергия может представлять ревность или ненависть, а зачастую и то и другое. Но что еще хуже, кэгарэ порождает еще больше кэгарэ и формирует порочный круг, будто змея, кусающая свой собственный