Лишь время покажет - Джеффри Арчер

– Надеюсь, вам по вкусу куропатки, мистер Клифтон, – произнес лорд Харви – первый человек, назвавший его мистером. – Я сам их подстрелил.

Гарри не смог придумать подобающего ответа. Он проследил, как Джайлз взял нож и вилку и начал отрезать от птицы тонюсенькие ломтики, вспоминая первый совместный ужин в школе Святого Беды. К тому времени, как тарелки остальных опустели, Гарри удалось отрезать кусочка три, и он подумал, что успеет состариться, прежде чем расправится с этим блюдом.

Настроение его улучшилось, когда посреди стола водрузили большое блюдо разнообразных фруктов, многие из которых Гарри никогда не видел. Юноша охотно выспросил бы у хозяина дома их названия и из каких стран они происходят, но тут ему вспомнился первый в жизни банан, с которым он оплошал. Он удовольствовался тем, что вновь последовал примеру Джайлза, внимательно наблюдая за тем, какой фрукт следует чистить, какой резать, а какой можно просто кусать.

Когда он закончил, появился слуга и поставил сбоку от его тарелки чашу с водой. Гарри уж изготовился пить, но увидел, что леди Харви окунула пальцы в свою чашу, а слуга мгновением позже подал ей льняную салфетку. Гарри сделал то же, и салфетка возникла, словно по волшебству.

После ужина дамы удалились в гостиную. Гарри хотелось присоединиться к ним, чтобы наконец-то поговорить с Эммой и рассказать ей обо всем, что случилось за последнее время. Но стоило ей выйти, как лорд Харви вновь сел на место, что послужило сигналом для лакея предложить его светлости сигару, пока еще один слуга наливал ему в большой бокал коньяка.

Отпив глоток, он кивнул, и перед Джайлзом и Гарри тоже поставили бокалы. Лакей закрыл сигарный ящик и налил им бренди.

– Что ж, – начал лорд Харви, выдохнув пару роскошных клубов дыма, – правильно ли я понимаю, что вы оба надеетесь поступить в Оксфорд?

– Гарри наверняка туда попадет, – ответил Джайлз. – Но мне придется набрать за лето пару сотен перебежек, причем одну из них желательно на стадионе «Лордз», чтобы экзаменаторы закрыли глаза на мои более очевидные недостатки.

– Джайлз просто скромничает, сэр, – вмешался Гарри. – У него не меньше шансов получить место в Оксфорде, чем у меня. В конце концов, он не только капитан крикетной команды, но и староста школы.

– Что ж, если вы справитесь, могу вас заверить, что вам предстоят три счастливейших года в вашей жизни. Если, конечно, предположить, что герр Гитлер все же не окажется настолько глуп, чтобы переиграть последнюю войну в тщетной надежде на иной исход.

Все трое подняли бокалы, и Гарри впервые в жизни попробовал бренди. Вкус ему не понравился, и он как раз гадал, не будет ли неучтиво с его стороны оставить угощение недопитым, когда лорд Харви пришел ему на выручку.

– Пожалуй, нам пора присоединиться к дамам, – изрек он, осушив бокал.

Он отложил сигару в пепельницу, поднялся и вышел из столовой, не дожидаясь возражений. Юноши последовали за ним в гостиную.

Лорд Харви занял место рядом с Элизабет, а Джайлз подмигнул и направился к бабушке. Гарри сел на диван к Эмме.

– Как любезно с твоей стороны приехать сюда, Гарри, – заговорила она, коснувшись его руки.

– Я очень сожалею о том, что произошло после пьесы. На деюсь только, не я виноват в твоих неприятностях.

– Как ты можешь быть в этом виноват, Гарри? Ты никогда не делал ничего, чтобы отец разговаривал с мамой в подобном тоне.

– Но всем же известно, твой отец считает, что нам не следует быть вместе даже на сцене.

– Давай поговорим об этом завтра утром, – шепнула Эмма. – Погуляем одни по холмам, там никто нам не помешает.

– Буду ждать с нетерпением, – отозвался Гарри.

Ему так хотелось взять ее за руку, но в их сторону постоянно поглядывало слишком много глаз.

– Вы, молодые люди, наверное, очень устали после такой тяжелой дороги, – заметила леди Харви. – Шли бы вы спать, увидимся за завтраком.

Гарри вовсе не хотелось спать; он предпочел бы остаться с Эммой и выяснить, не узнала ли та, почему ее отец так возражает против их общения. Но Джайлз немедленно встал, чмокнул в щеку бабушку и мать и пожелал всем доброй ночи, не оставив Гарри иного выбора, кроме как удалиться следом. Он нагнулся, поцеловал Эмму в щеку, поблагодарил хозяев за чудесный вечер и вышел за Джайлзом.

В вестибюле Гарри задержался, чтобы полюбоваться натюрмортом кисти художника Пепло, изображавшим вазу с фруктами, и тут к нему выбежала Эмма, бросилась на шею и нежно поцеловала в губы.

Джайлз продолжал подниматься по лестнице, как будто ничего не заметил, а Гарри не отрывал взгляда от двери гостиной. Когда та скрипнула у Эммы за спиной, девушка отстранилась.

– «Прости, прости. Прощанье в час разлуки несет с собою столько сладкой муки», – прошептала она.

– Что до утра бы мог прощаться я, – подхватил Гарри.

– Куда направляетесь? – спросила Элизабет Баррингтон, выйдя из столовой.

– Хотим подняться на утес Кавен, – ответила Эмма. – Не ждите нас, поскольку, возможно, вы больше никогда нас не увидите.

Мать рассмеялась.

– Тогда не забудьте потеплее одеться, ведь в горной Шотландии простужаются даже овцы. Джайлз, – позвала она, дождавшись, пока Гарри закроет дверь, – дедушка ждет нас у себя в кабинете к десяти утра.

Это показалось Джайлзу скорее приказом, чем просьбой.

– Да, мама.

Выглянув затем в окно, он увидел сестру и друга, уходивших по тропинке к утесу Кавен. Они прошли несколько ярдов, и Эмма взяла Гарри за руку. Джайлз улыбнулся, а они свернули в сторону и скрылись в соснах.

В холле начали бить часы, и Джайлзу пришлось поторопиться, чтобы успеть в дедушкин кабинет до последнего их удара. Его мать, бабушка и дед прервали разговор, как только он вошел в комнату. Они явно ждали его.

– Присаживайся, мой мальчик, – пригласил дед.

– Спасибо, сэр, – ответил Джайлз и сел на стул между матерью и бабушкой.

– Полагаю, эту встречу правильнее назвать военным советом, – начал лорд Харви, взглянув на собравшихся из своего кожаного кресла с высокой спинкой, словно обращался к совету директоров. – Я постараюсь ввести вас в курс дела, прежде чем мы наметим наилучший план действий.

Джайлзу польстило, что дед уже сейчас видит в нем полноправного члена семейного совета.

– Вчера вечером я связался по телефону с Уолтером. Поведением Хьюго на спектакле он был возмущен так же, как и я сам, когда выслушал Элизабет, хотя насчет случившегося по ее возвращении в особняк мне пришлось его просветить.

Мать Джайлза склонила голову, но не стала перебивать отца.

– Далее я сообщил ему, что у меня состоялся долгий разговор с дочерью и нам, по общему мнению, осталось лишь два возможных выхода.

Джайлз откинулся на спинку стула, но не расслабился.

– Я ясно дал понять Уолтеру, что для того, чтобы Элизабет вообще стала рассматривать возможность возвращения в особняк, Хьюго придется пойти на ряд уступок. Во-первых, он должен принести искренние извинения за свое отвратительное поведение.

Бабушка Джайлза согласно кивнула.

– Во-вторых, он больше никогда – я повторяю, никогда – не предложит забрать Эмму из ее школы, а в будущем окажет ей полную поддержку при поступлении в Оксфорд. Видит бог, в наше время и юноше непросто добиться успеха, а для женщины это и вовсе почти невозможно.

Третье, и самое важное мое требование, на котором я настаивал весьма твердо, заключается в том, что он должен объяснить нам свое упорное, возмутительное поведение с Гарри Клифтоном. Я подозреваю здесь некую связь с попыткой дяди Гарри обокрасть Хьюго. Грехи отца – одно дело, но дяди… Я отказываюсь мириться с тем, что он, как сам неоднократно заявлял Элизабет, считает Клифтона недостойным общаться с его детьми, ибо отец того был портовым рабочим, а мать служит официанткой. Возможно, Хьюго забыл, что мой дед был мелким клерком в виноторговой фирме, а его собственный дед бросил школу в двенадцать лет, устроившись на работу в порт, совсем как отец юного Клифтона. И просто на случай, если у кого-то вылетело из головы, – в этой семье я первый лорд Харви, и большего выскочку не так уж легко найти.

Джайлз с трудом удержался от возгласа одобрения.

– Далее, вряд ли кому-то из нас удалось не заметить, – продолжал лорд Харви, – как относятся друг к другу Эмма и Гарри, что едва ли можно считать удивительным, поскольку оба они незаурядные молодые люди. Если со временем их приязнь перерастет в любовь, никто не обрадуется этому больше, чем мы с Викторией. По этому вопросу Уолтер полностью со мной согласился.

Джайлз улыбнулся. Он был бы только рад, стань Гарри членом семьи, хотя и не верил, что отец когда-нибудь с этим смирится.

– Я сказал Уолтеру, – продолжал дед, – что, если Хьюго сочтет для себя невозможным выполнить эти условия, Элизабет не останется другого выхода, кроме как немедленно начать бракоразводный процесс. Также мне придется отказаться от места в совете директоров компании Баррингтона и публично объявить о причинах.