Сказание первое: Клич Ворона - Алина Белова

Совершенно неожиданно Эйд вскинул голову и уставился на Алака широко распахнутыми глазами.

— Ворон! — шёпотом позвал он и пихнул товарища в бок, когда тот не ответил. Нахмурившись, Таодан вопросительно посмотрел на него и вскрикнул, когда Эйд затряс его за плечи. — Ворон! Ты понимаешь, что это значит?!

Алак изумлённо на него уставился и отрывисто покачал головой. Что вообще случилось с Камышовым Котом? С чего он вдруг так развеселился? Как будто было чему радоваться в сложившейся ситуации! Но, кажется, Селека тоже догадалась, о чём сейчас думал Траин.

— Ты… ты же не хочешь сказать, что… — шёпотом выдавила девушка, наклоняясь ниже, как будто их кто-то мог услышать.

— Но ты сама сказала, что они пойдут за законным наследником трона! — воскликнул Эйд. Он, напротив, ничего не боялся и говорил достаточно громко. — Кто может быть законней Ворона на вороньем троне?

Алак охнул и отшатнулся в сторону, не веря собственным ушам. О боги, о чём сейчас думали его друзья! Нет, нет, это было безумие! Тем более, молодой князь был непрямой крови Ворона — его отец был потомком младшей сестры Императора, а мать и вовсе происходила из рода Шакалов.

— Но Грозохвост выбрал тебя! — прошептала Селека. — Ты видел ещё кого-нибудь с ручным враном, кроме наследников Императора?

— Враны никогда не давались в руки никому другому, — кивнул головой Эйд. — Только тем, кто должен был наследовать Вороний трон. Теперь, когда прямых наследников Империи не осталось, Грозохвост выбрал тебя.

— Но почему он не мог выбрать моего отца? Отец сплотил бы западных князей ещё до нападения Корсаков, и войны бы не было! — воскликнул Алак и понял, что он не прав. Нет, отец не сплотил бы никого. Потому что тогда никому не нужен был император. Сангенум жил в мире. Не было войны. И Грозохвост, и наездник на вране — они никому не были нужны. Теперь же, когда князья не могли поделить трон, только наследник Империи мог их объединить. Но Алак не знал, что ему делать. Он не готовился садиться на трон. Юноша учился быть князем, а не императором, и совершенно не понимал, как отдавать приказы другим людям. Другим князьям. Они же были такими же, как он.

— Ну если Алак не хочет… — протянула Селека, — мы можем и дальше ждать, пока Фабар не развалится на части. И тогда Псы придут по наши души.

— Надеюсь, что меня сожрёт хотя бы породистая цепная псина, — хмыкнул Эйд, сложив руки на груди. — Не хочу оказаться в животе у какой-нибудь дворовой шавки.

Алак громко взвыл, слушая их слова. Ну как, как можно было давить на него! Зачем? Что он такого сделал?! Не в силах больше сопротивляться, юноша схватился руками за голову и согнулся пополам. В висках запульсировало, и на мгновение Таодану показалось, будто кто-то мягко его успокаивает. Грозохвост. Он всегда был рядом, даже когда Алак не мог его видеть. Чтобы уберечь врана и скрыть его существование, молодой вороний князь и Юген решили, что стоит спрятать его в лесу, пока малыш не станет достаточно крепким, чтобы защищаться от самого злейшего врага — человека. И Алак сильно скучал по своему пернатому приятелю.

— Что? — тяжело спросил юноша, устало открывая глаза. В его взгляде был лишь холод и невозмутимое спокойствие. — Что я должен делать?

Селека мягко коснулась плечей Алака и, наклонившись к нему, провела ладонью по светлым волосам. Ей не хотелось давить на друга, и нынешнее состояние Таодана заставляло её чувствовать себя виноватой.

— Ты должен попытаться объединить их, Алак. Покажи им Грозохвоста. Докажи им, что ты единственный и истинно законный наследник вороньего трона.

— И что ты предлагаешь? — приглушённо прошипел Алак. — Пойти к Граму Ловарсу и сказать, что я забираю у него трон? Ты понимаешь, что меня убьют?!

Селека и Эйд практически одновременно ухмыльнулись, и девушка, покачав головой, указала на стражу, что дежурила на другой стороне коридора. Воины не видели их и не могли слышать, так что беспокоиться было нечего.

— Эти люди верят в сказки про ручных вранов, на которых Императоры врывались в самую гущу битв и сеяли хаос в рядах противника, — прошептала Гвайр. — Если показать им живого врана, они испугаются и не тронут тебя, даже если Грам будет орать и божиться, что спустит с них шкуру. Здесь, в Беланоре, есть отряд воинов моего отца. Я могу уговорить их выступить на твоей стороне.

— Юген знаком с несколькими князьями, которые обещали выступить на твоей стороне, — признался Эйд. — Прости, Алак, но Роялд уже давно затеял всё это. Я просто не мог понять, зачем он встречается с князьями и говорит с ними о тебе и Вороньем Утёсе. Я даже думал, что он готовит восстание против тебя и твоей матери…

Алак коротко кивнул головой. Он и сам давно заметил, что Юген слишком много проводил время с незнакомыми юноше князьями, и несколько раз слышал, как в разговорах упоминалось его имя. О Грозохвосте Юген никому не говорил, но ребята прекрасно понимали сейчас, что живой вран лишь сильнее убедит этих князей, что они сделали правильный выбор, заняв сторону Таоданов.

— У меня есть план, — прошептал Эйд. — Нужно лишь кое-что сделать. Ты согласен, Алак?

Парень тяжело вздохнул и посмотрел на друзей. О боги, защитите этих дураков! Молодому князю оставалось лишь надеяться, что всё пройдёт гладко. Если ничего не получится, их убьют. И если ничего не делать, их тоже всё равно убьют, только уже не свои князья, а восточные. Выбор у ребят был невелик. Как получилось так, что они оказались между молотом и наковальней? Мысленно помолившись Четверым, юноша кивнул головой. Каков бы ни был план Эйда, это была последняя надежда на сплочение Запада.

Кто бы мог подумать, что этим вечером союзником молодых князей станут вино, женщины и хорошая музыка. Едва солнце начало клониться к горизонту, и тьма опустилась на улицы столицы, воины собрались на восточной площади. Юген (казалось, он просчитывал всё на несколько сотен шагов вперёд) созвал их всех и объявил пир в честь захваченной Алаком деревушки. Никакой ценности для Запада она не представляла, но язык у Роялда был подвешен так, что ему удалось убедить воинов, будто эта маленькая победа станет первым шагом на пути к полному уничтожению Псов и их влияния на Севере и Юге.

— Теперь я уверенно могу сказать, что наступит тот день, когда Запад отбросит жалких Псов обратно в их конуру и посадит на цепь! — воскликнул Юген, немного захмелевший, но всё ещё контролирующий каждый вдох собравшихся на площади воинов. — Так выпьем же за здоровье молодого вороньего князя!

Уже порядком выпившие воины вскинули кубки с вином и, громко закричав, осушили их до дна. Алак, прятавшийся позади одной из колонн, нервно переступил с ноги на ногу и попытался выглянуть. Эйд тут же дёрнул его обратно и покачал головой, давая понять, что ещё не время. Юноша только взвыл и, опустившись на каменный пол, стал раскачиваться из стороны в сторону. Он уже не мог сидеть на одном месте. Ему хотелось действовать. Сейчас или никогда. Но Юген ещё не закончил. Всё только начиналось.