Загадка Белой Леди - Дмитрий Вересов

Робертс чувствовал себя в своих кустах страшно неуютно.

«А с другой стороны – если он не убийца, а друг, то наоборот – хорошо, что он теперь рядом. И если бы я выскочил и стал с ним разбираться… Вполне возможно, что пока бы я уводил его, чтобы сдать полицейскому, убийца опять успел бы совершить свое кровавое дело. Но если убийца – он?! Вдруг он замаскировался так ловко, а я и в самом деле совсем наивен, – опять тупой болью вернулась к Робертсу неотвязная в эти дни мысль. – Что же теперь делать? – лихорадочно соображал он. – Бежать и проверять, жива ли еще миссис Хайден? Или ждать еще чего-то? Может быть, зайти со стороны окна и просто убедиться, жива она или нет? Но так я могу спугнуть подлинного убийцу, и он отложит нападение до утра». Тут Робертс представил себе, что ему, возможно, придется просидеть в кустах всю ночь в полной неподвижности, и даже поежился от столь незавидной перспективы.

Свет в окне миссис Хайден по-прежнему горел. «Надо же, опять она не спит допоздна, ведь сколько раз говорил ей…» – с досадой подумал доктор и только хотел встать и устремиться к окну, чтобы заодно убедиться, жива ли еще миссис Хайден, как свет погас. Робертс опять погрузился в бездну темноты, сомнений и вопросов.

«А вдруг убийца уже давно сделал свое черное дело и тоже воспользовался таймером для отключения света?» Тут же поняв всю абсурдность такой мысли, доктор едва не сплюнул от досады, включил подсветку на часах и заметил, что еще через минуту должен будет погаснуть свет и у него в доме.

Потянулись мучительные минуты ожидания неизвестно чего. Весь пансион уже давно погрузился в ночную тьму. Небо усыпали бесчисленные звезды, распространяя над землей свой ровный голубоватый свет. Теперь не стало слышно ни ветерка, ни шелеста листвы, даже реки, которая как будто тоже уснула. И только цикады звенели, не умолкая, создавая какую-то особую странную музыку вечной пронзительности всего сущего. Этот звон и в самом деле буквально пронзал окружающий мертвый покой. Ночь стояла спокойная, прозрачная и чистая, уже миновавшая ту фазу черной и непроглядной тьмы, которая обычно опускается на землю в южных районах. Мягкая тьма умиротворяла, пение цикад убаюкивало, унося Робертса в какие-то далекие-далекие края и годы. И он неожиданно вспомнил один странный разговор:

– Ты знаешь, кто такие эти цикады?

– Нет.

– Это поющие души умерших. Они специально поют свои песни, чтобы убаюкивать живых. И если мы с тобой заснем теперь, то цикады потом расскажут всему свету, что мы при жизни дремали, как простонародье, вместо того чтобы заниматься полезными для души делами…

«Тьфу, наваждение! – едва ли не вслух выругался Робертс, встряхивая головой. Пистолет уже занемел в его руке. – Как бы не нажать случайно на спуск». Ночь по-прежнему тихо разливалась вокруг, и цикады заливались без умолку, будто и в самом деле решили усыпить вокруг все и вся.

«Однако какой же полезной для души деятельностью могу я теперь заняться? – подумал доктор и вновь поежился от проскочившей неприятной мысли. – А вдруг никакой убийца не придет вовсе? Вдруг он догадался, что это простая ловушка и что никого никуда я завтра переводить не буду? Нет, нет, это невозможно, – тут же успокоил он себя. – Во-первых, все уже готово к отъезду. И на всякий случай объявлено, что все будут эвакуироваться изолированно друг от друга в разное время и в различные места. А во-вторых, главной целью убийцы является именно миссис Хайден, в этом я тоже никак не мог ошибиться. Ее же в восемь утра уже будет окружать персонал и полицейский чиновник. Так что самое большее, что мне предстоит, – это просидеть здесь до восьми утра. А сейчас?..» – Робертс осторожно снова включил подсветку: уже почти четверть первого.

Вдруг внимание доктора привлек какой-то новый звук – странный, отчетливо прозвучавший в воздухе щелчок. Он насторожился и принялся еще внимательнее осматривать все вокруг. Некоторое время стояла полная тишина. Но вот перед коттеджем появился силуэт, особенно четкий на фоне белой стены «Кюминона», и у Робертса вновь перехватило дыхание. В этом темном силуэте он сразу же узнал Фредди Смита. Тот явно и недвусмысленно, но при этом по-кошачьи мягко приближался к дверям.

«Что делать? Сразу стрелять или выбежать и остановить его?» – мелькнуло в сознании доктора, однако не успел он даже напомнить себе о том, что намеревался не оставлять врагу никаких шансов, как в воздухе отчетливо прозвучало стальное немецкое «Halt!»

Фредди мгновенно замер, а затем повернулся к доктору спиной, представляя собой великолепную мишень.

– А, это ты, святоша, – вдруг донесся до ушей Робертса язвительный голос Фредди. – Что, караулишь свою милашку? А я вот тебе сейчас ноги выдерну и принесу их доктору… Вальс мы станцуем, Матильда моя, крошка Матильда, радость Матильда… – запел он, двинувшись куда-то в темноту.

Робертс хотел выстрелить ему прямо в спину, поскольку сомнений теперь уже более не было никаких. Однако Виктора ему не было видно, и он боялся попасть в него. Ведь Фредди двигался явно в направлении остановившего его человека. В том, что Фредди нужно было убивать без всякого сожаления, доктор не сомневался – из таких больных шизофренией подонков все равно никакой правды клещами не вытянешь. Церемониться же с такими циничными людьми и подавно не стоит.

Однако только Робертс хотел выскочить из кустов и броситься на помощь Виктору, как раздался короткий пронзительный свист, и в следующее же мгновение какая-то черная тень мелькнула столь стремительно, что глаз не успел моргнуть, после чего противный скрипучий голос Фредди вдруг смолк. Снова наступила пронзительная тишина, но на этот раз не умиротворяющая, а полная опасности, тревоги и тайны. Даже цикады, казалось, прочувствовали всю важность момента и почтительно умолкли. Фигура Фредди еще продолжала какое-то время неподвижно стоять, но затем вдруг обрушилась бесформенной массой.

Робертс встал и вышел из своего убежища и только тогда увидел Виктора. Они медленно шли навстречу друг другу, доктор, все еще держа в руках заряженный пистолет, и Виктор – поглаживая по голове какую-то крупную темную птицу.

Они остановились с двух сторон от неопрятным снопом лежащего на земле Фредди и некоторое время продолжали молча смотреть друг другу в глаза.

– Извините меня, Оливер, за то, что я опять нарушил ваш запрет, – неожиданно мягко сказал Виктор.

– Но я ведь мог убить вас, Виктор, – ответил Робертс, показав глазами на свой пистолет со взведенным курком.

– Нет, доктор, не могли, – спокойно ответил тот и погладил по головке свою роскошную птицу, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся не черной, а темно-синей. – Однако, надеюсь, вы не станете гнать со двора моего красавца? В конце концов, раз уж вы позволили Кадоша…

– Нет, Виктор, не стану, – ответил Робертс, осторожно разрядил пистолет и убрал его в карман. – Это?..

– Это мой верный и прекрасный друг, – ответил Виктор.

– Балобан? – слегка улыбнулся доктор.

– Нет. Его зовут Ла Валлетт, – серьезно ответил Виктор.

«Лаваллетта – это же столица мальтийских рыцарей, и названа она так в честь ее основателя, Великого Магистра… Кажется, именно при нем рыцари отстояли свой остров от полчищ какого-то восточного тирана», – тут же вспомнил Робертс, и у него не оставалось больше никаких сомнений относительно происхождения Виктора. Этому человеку можно было доверять полностью.

– Так это и есть настоящий мальтийский сокол? – спросил он, глядя зачарованно на роскошную птицу, спокойно сидящую на замшевой перчатке и внимательно разглядывающую Робертса крапчатыми глазами.

– Да, – ответил Виктор и, усмехнувшись, добавил: – К сожалению, при всем своем желании я не могу теперь пожелать вам спокойной ночи, доктор.

– Да уж, – вздохнул Робертс, посмотрев на тело, неестественно выгнувшееся у их ног. – Надо немедленно сообщить об этом инспектору. Теперь, слава богу…

– Доктор Робертс, – вдруг прервал его Виктор, впервые за много дней назвав официально, – а вам не кажется несколько странным то, что это вы собираетесь сообщить полицейскому инспектору о гибели убийцы и предотвращении нового покушения, а не он вам?

– Это и в самом деле странно, – невольно согласился Робертс.

Только теперь вся важность этой странного положения пронзила хозяина клиники: «А почему полицейский чиновник, столь уверявший меня в своем неусыпном наблюдении за происходящим, оставил на эту ночь особняк миссис Хайден практически без всякого наблюдения?»